Часть 7. Государево дело

Заброска

На подготовку операции ушла неделя.

Всё это время я работал в намеренно сбитом, а вернее, неравномерном ритме. Начинал день я с того, что подходил к учебному центру и фиксировал показания радара, который исправно отображал маркеры людей. Разбирая, которые из них – дежурные, я делал записи: кто где стоит, где слепые зоны. Затем отправлялся на работу, где собирал жемчуг, потихоньку наращивая энергетический резерв. Прерывался всегда через случайный промежуток времени: когда через час, а когда через пять. Возвращался и снова записывал расстановку дежурных.

В большинстве случаев их было пятеро, а сменяли друг друга они по двое-трое. Днём, когда в учебку никто особо не рвался, они вели себя расслабленно: курили, болтали, иногда даже по очереди покидали свои посты. Вечером относились к делу серьёзнее: патрулировали, стояли, чаще оглядывались. Вели себя прям не как бандиты, а какие-нибудь военнослужащие!

Ранее принятое решение проводить операцию днём окончательно оформилось как единственно верное.

План был прост: я раскладываю салюты с таймерами по урнам в небольшом радиусе от учебки. Трам-тара-рам обязательно привлечёт к себе внимание, и пока дежурные смотрят шоу, Николай проскакивает в здание. Просто и тупо. Как любой хороший план.

Кстати, об урнах. На месте властей города я бы давно заменил их все на утилизаторы. А всю торговлю – на фабрикаторы. И космическую экспансию бы развернул… Х-гм.

Но я отвлёкся. Главноая сложность моего плана заключалась в том, что разложить салюты нужно незаметно и за короткий промежуток времени. Всё-таки активация у моих самоделок не удалённая, а по таймеру. Получается, что сразу после закладки первого сюрприза пути назад уже не будет – чтобы его отменить, его нужно забрать.

А урны на улице – штука открытая: если кто-то увидит, как подозрительный тип что-то по ним раскладывает, могут всполошиться и раньше времени. Увы, “отвод глаз” в этом деле хоть и очень хорошее подспорье, но не панацея. Проблема этого магического конструкта в том, что он не широковещательный, а “адресный”: каждого, кому нужно отвести взгляд, я должен контролировать своим вниманием.

В общем, задачка непростая.

Однако самым сложным оказалось другое. Труднее всего было убедить Николая, что если я скажу “операция переносится”, то он должен спокойно вернуться домой и ждать следующего подходящего случая. Очень уж он хотел чего-то там изучить и, как я понял, податься из ловцов жемчуга в какую-то другую профессию.

Как бы то ни было, а в какой-то момент я понял, что план окончательно определён, новой информации я уже не получу и потому пора приступать к его выполнению.

В день операции я поднялся рано, позавтракал, проверил снаряжение. Из десяти самоделок в строю осталось пять: один салют ушёл на испытания, а четыре я забраковал по ненадёжности. Оставшиеся я упаковал в рюкзак, обложив их тряпками, чтобы не гремели. Некрасиво, но функционально.

Николай ждал меня у ворот базы. Нервничал – это было видно, хотя и виду он старался не подавать. Считая, что ему стоит успокоиться, я не стал с ним что-либо обсуждать, а махнув головой, молча направился в сторону учебки. Эта дорога от одного берега острова к другому за последние дни мне уже порядком поднадоела, но я надеялся, что уже завтра, а вернее – сегодня к обеду все обязательства, что я взял на себя, окажутся выполненными.

– План простой, – начал инструктировать его я, едва мы добрались до места. – Ты стоишь здесь – за углом. А я всё организую. Если услышишь грохот – не реагируешь. Спокойно ждёшь меня или моего сообщения в чате. Потом идёшь ко входу. Не спеша и не бегом. Дверь там не запирается – ничего тебе не помешает. Внутри не останавливаешься, а идёшь прямо на лестницу. Комнаты первого этажа занимать даже не пробуешь – перед возвращением лучше иметь пространство для манёвра, а там постоянно кто-то дежурит. В общем, займёшь любую свободную комнату второго или третьего этажа. Потом ждёшь сутки и учишься.

– А где будут дежурные?

– Я отвлеку их – не волнуйся! Постараюсь сделать так, чтобы они разинув рты смотрели на фейерверки. На тебя никто внимания не обратит.

– А если…

– Коля! – нажал я голосом, – Спокойно стоишь. Ждёшь команды. Потом идёшь. Не бежишь. Внутри выбираешь только второй или третий этаж. Всё.

Он кивнул. Я хлопнул его по плечу и двинулся к учебке.

Раскладка сюрпризов прошла как по нотам. Радар помогал контролировать цели, понимать какую нужно выбрать для очередного “отвода глаз”, а прохожих, к счастью, не было вовсе. Идеальное стечение обстоятельств!

Три салюта я положил в урны, а два просто на землю, направив их горизонтально в сторону стен учебки – прямо у входа. Бабахи в непосредственной близости совершенно точно привлекут внимание, а затем обычные фейерверки в небе заставят смотреть вверх и на урны, из которых это всё взлетает.

Задержки, как позже выяснилось, я рассчитал правильно: бабах у стены, пауза тридцать секунд, затем второй – для тех, кто не понял. Затем три минуты и три фазы шоу в небе.

Сделав дело, вернулся к Николаю. Он был на месте – бледный, с руками в карманах.

– Готов?

– Угу.

Я глянул на радар. Двое дежурных у входа, третий – внутри здания, на первом этаже. Вокруг – обычное дневное движение, десятка полтора маркеров в радиусе двухсот метров. Никого подозрительного. Порядок.

– Ждём, – сказал я и взглянул на обратный отсчёт в окошке перед глазами.

Три секунды, две, одна… Бабах!

Звук был неожиданно громкий – стены двора его усилили, и эхо прокатилось по переулку. Как я и предполагал, первый салют вызвал лишь недоумение. Да, привлёк к себе внимание, но перемещений маркеров на радаре не случилось.

Зато когда грохнуло в том же месте во второй раз, дежурные, что находились внутри учебки, переместились на улицу, и все радарные отметки скучковались в одном месте – у входа.

– Что там? – спросил Николай, когда я осторожно выглянул из-за угла.

– Болтают, – пожал я плечами. – Через пятнадцать секунд будет вторая часть “Марлезонского балета”, и, если отойдут, начинаем.

Стартовавший из ближайшей урны салют, как и ожидалось, влил энергию в затухающий к происходящему интерес. Тот факт, что фейерверк случается как бы сам по себе, не остался без внимания, и, едва в небе отгремело, компания чуть сместилась от выхода – прямо туда, где должна оказаться по моему плану. Отлично!

Грохнуло дальше, и я скомандовал:

– Считай до двадцати – и вперёд! А я проконтролирую, в случае чего – прикрою.

Николай кивнул и начал беззвучно шевелить губами.

Я же шагнул вперёд и, раскрутив вихрь “отвода глаз”, принялся кастовать его на дежурных. Внимание гоп-компашки и так не было сосредоточено в нашем направлении, а с магическим нажимом стало совсем хорошо. Выйди мы сейчас хоть голышом да танцуй джигу – нас бы не заметили. Жаль только, энергия улетала будто вода в песок.

Выждав положенное, примерно одновременно с очередным ба-бахом, мимо меня проскользнул Николай, быстрым шагом направившись к дверям учебки. Увы, в какой-то момент нервы его не выдержали, и он-таки сорвался на бег. Громкий хруст снега и хлопнувшая дверь не могли не привлечь к себе внимание, и никакой “отвод глаз” здесь бы не помог. Поскольку вернуться за угол я уже не успевал, то вливая последние крохи маны в “отвод глаз”, я рванул за напарником.

Влетев в коридор, я услышал торопливые шаги Николая, поднимающегося по лестнице и, глядя на движение маркеров, бросился к ближайшей ко мне комнате. К счастью, она была свободна, и, заскочив внутрь, я чуток приостановился и как только входная дверь учебки открылась, досчитал до трёх, а затем с грохотом захлопнул дверь в свою комнату. Всё. Теперь всё внимание сосредоточено исключительно на мне.

“Выберите цель посещения: «обучение», «медицинская помощь» или «тестирование»”, – проснулась Система.

Чёрт! Вообще, изначально попадать сюда я не планировал, но теперь, раз уж так получилось, почему бы и нет? Х-гм.

Всё равно сегодня вечером я собирался избавиться от этих треклятых меток. Так и почему бы не проделать это здесь? Учебка – здание с толстыми стенами, медицинскими капсулами и, главное, без людей, что могут помешать.

Кроме того, помнится, я хотел попробовать получить ещё один сертификат: конструкторский или торговый – любой из тех, что дадут право отправлять чертежи для фабрикатора на аукцион. Вдруг захочется подзаработать – этот способ выглядит неплохим.

Что же, значит судьба. Не обращая внимания на крики за дверью, я потянул застёжки куртки, а затем, сосредоточившись на интерфейсе, отправил сообщение:

@Андрей @Николаю: ты слишком громко топал, и нас заметили! Если деньги не жмут, не начинай учёбу ещё пару дней.

@Николай @Андрею: спасибо! Так и сделаю.

Сбросив верхнюю одежду, я отмахнулся от выбора цели посещения, согласившись со списанием денег за аренду комнаты.

Что ж. Добро пожаловать обратно.

Сертификат

Решив отложить избавление от нитей на вечер, я подумал: а чем заняться до темноты? Мысль о сертификате не отпускала. Раз уж я здесь, в учебке, с работающей капсулой и системой тестирования – грех не попробовать.

Конструкторский сертификат – вот что мне нужно. С ним можно выставлять чертежи на аукцион фабрикатора. Да, пусть сегодня я имею всего один – телескопический турник, который я когда-то спроектировал, но идей в голове много – вдруг захочется чем-то фарцануть. Деньги здесь не главное, но возможность хоть что-то продавать – это свобода.

Инициировал тестирование. Первые вопросы показались несложными: базовые понятия о материалах, допуски, стандарты крепления. Я отвечал, опираясь на логику и надеялся на инсайты из загруженных знаний, а Сим… Сим по-прежнему молчал. Его вихрь был чуть ярче, чем неделю назад, но сознание не отзывалось. Привычная тишина в голове, к которой я теперь никак не могу привыкнуть.

Без Сима не было и подсказок из энциклопедии. На третьем блоке вопросов я окончательно поплыл: расчёт магических контуров в фабрикаторных шаблонах, совместимость адалитовых компонентов, допустимые отклонения в рунных прошивках. Даже с энциклопедией под рукой я бы не справился – тут нужны не справочные данные, а понимание. А энциклопедии без Сима не было. Инсайтов тоже не случилось.

Провалил. Ожидаемо, но обидно.

Ладно. Торговец?

Запустил второй тест. И с первых же вопросов понял: это совсем другая история. Нужно ли платить налоги с продажи? Очевидно, да. Обязан ли продавец указывать лицензионные платежи в описании товара? Конечно. Размер комиссии площадки? Стандартные пять процентов. Ответственность за качество? Несёт продавец. Максимальный срок возврата? Тридцать дней.

Вопрос за вопросом – и каждый из них был из серии “а вы знаете, что воровать нехорошо?”. Да знаю, знаю. Налоги, лицензии, комиссии, штрафы за просрочку, порядок регистрации жалоб. Бюрократическая рутина, одинаковая в любом мире. Вопросы с возможными цифрами (вроде величин сборов, налогов, процентов) я выписал из энциклопедии заранее.

Сдал. Пусть и не с первого и не со второго раза, но сертификат торгового посредника получен.

Кстати, пока я готовился к очередной попытке, раскопал одну крайне занимательную информацию. В одной из статей энциклопедии о налогах и сборах было упомянуто нечто, из чего следовало, что фабрикаторы могут не только производить вещи по схемам, но и торговать готовыми. Что-то вроде наших вендинговых автоматов, но с магической дозаправкой товарами. Нужно будет это как-то осмыслить.

…

За дверью комнаты несколько раз раздавались крики. Дежурные – или кто там ещё – орали сквозь стену, грозили карами и обещали найти управу. Я не обращал внимания. Дверь заперта системой учебного центра, и пока я внутри, никто не войдёт. Это, пожалуй, единственное преимущество местной бюрократии – раз уж система приняла посетителя, она его защищает.

К вечеру крики стихли. То ли смирились, то ли ушли за подкреплением. Пофиг. У меня были дела поважнее – пришла пора разобраться с оставшимися метками.

Я лёг на кровать, закрыл глаза и сосредоточился на магическом зрении.

Две нити. Одна – от моей ауры, вторая – от того, что осталось от вихря Сима. Обе тянулись куда-то на северо-запад, в сторону, как я выяснил, первого кольца. Тонкие, едва различимые, но видел я их отчётливо: этакие чужеродные волокна, вплетённые в мой вихрь.

В прошлый раз, когда меня атаковали через такие же нити, я боролся интуитивно – раскручивал ауру, пытаясь сжать, истончить, перетереть канал связи меня с неизвестным врагом. Тогда получилось, но ценой почти всего резерва.

Теперь и я знал, чего ожидать, и мой энергорезерв был выше: тысяча с лишним эргон против тех трёхсот, что были тогда. Ещё в сегодняшний плюс играет то обстоятельство что теперь я буду рвать нити, находящиеся в неактивном состоянии.

Начал раскручивать вихрь, медленно, постепенно наращивая обороты. Нити натянулись, задрожали. Я чувствовал сопротивление – будто тянешь за верёвку, привязанную к чему-то тяжёлому.

Всё моё внимание, весь я был сосредоточен на этой непонятной связи меня с кем-то. И чем дольше я концентрировался, тем сильнее проступало понимание чего-то. Не знаю, как это объяснить, но в этом мире у меня такое несколько раз уже было.

Когда я впервые стал рассматривать ауру Сима, то почти сразу откуда-то в моей голове взялось понимание назначения различных слагаемых этого энергетического образования. Это не инсайт в том смысле, как объяснял Россольцев, но очень похоже. Минуту назад ты ещё не знал, а теперь – уверен. Как-то так.

Так же произошло и здесь. Когда я всерьёз нацелился на разрыв этих мерзопакостных нитей, когда я сконцентрировал на них всё своё внимание, то в моём сознании всплыло нечто.

Голос – не голос. Озарение – не озарение. Не звук, не слова. Больше это было похоже на мысль, но пришедшую извне. Нечто вроде: “Ты не должен это рвать, потому что ты… обязан!”

Я даже не удивился. После всего, что случилось – убийства, нити, атаки – ещё одна странность картины не меняла. Зато подтверждала: на том конце нитей кто-то живой.

“В этом мире нет никого и ничего, кому бы я был чем-то обязан!” – проскрежетал я с усилием.

И рванул.

Вихрь моей ауры закрутился до такой скорости, что стал твёрдым, каменным. В какой-то момент моя ярость переполнила все пределы, и нити лопнули – обе одновременно. Откат, обратный удар прокатился волной через мой вихрь, через моё тело в очередной раз едва не отправив меня в бессознательное состояние.

Знакомая боль, знакомая темнота по краям зрения. Но в этот раз я был готов: сжал зубы, вцепился в края кровати и переждал. Но главное – пытался прикрыть, защитить от ожидаемого отката свою шизофрению – Сима.

Держался, цеплялся за сознание. И в этот раз даже его не потерял. Почти. Секунд десять провёл в каком-то пограничном состоянии – не то сон, не то обморок, – а потом мир снова стал чётким.

“Энергорезерв пересчитан. Текущий резерв 73 эргон”, – сообщила Система.

Семьдесят три. С тысячи до семидесяти трёх. Но это больше, чем те девятнадцать – много больше. Победа! Выкарабкаюсь. Вернее, выкарабкаемся!

Проверил нити – чисто. Мой вихрь и то, что осталось от Сима, – только наши, и больше ничьи.

Всмотрелся в вихрь симбионта. Слабый, но… вращается. Чуть быстрее, чем час назад. Чуть плотнее. Или мне опять кажется?

Нет. Не кажется. Определённо быстрее!

Всё. Что мог я сделал, теперь только ждать, надеяться и увеличивать резерв.

Сперва, правда, нужно выйти отсюда, а там, как назло, все настороже. И хотя понимают, что “диверсанты”, проникшие в учебку, быстро отсюда не выйдут, но всё равно – в первые дни будут особенно внимательны. Х-гм. И что делать?

Сосредоточившись на радаре, я убедился в справедливости своих подозрений: прямо за дверью кто-то стоит. И на этаже теперь не один – два маркера в коридоре и у лестницы. М-да. Тут никакой “отвод глаз” не поможет, только смерть, только хардкор!

Отправил ещё сообщение Николаю:

@Андрей @Николаю: Переполох здесь знатный. Если можешь – подержи паузу подольше. Нужно, чтоб никто не понял, что здесь именно ты.

@Николай @Андрею: понял. А ты как?

@Андрей @Николаю: нормально. Я тоже здесь – на первом этаже, но в ближайшее время, думаю, получится сбежать.

Хотя, вероятно, придётся-таки тоже пару дней пересидеть. Суета уляжется – непременно уляжется. Успокаиваться – это в природе человека. День-два, и, глядишь, и можно будет отсюда рульнуть на чистом “отводе глаз”. А сейчас не выйдет – очень уж я неудачную комнату выбрал – почти у выхода.

Чем бы заняться? Ещё какие-нибудь сертификаты попробовать получить? А нужны они мне? Так, стоп! А ведь есть идея!

Решившись, я снова забрался в медицинскую капсулу. Не для обучения – нет. Учиться мне больше нечему. Всё, что можно здесь получить, я взял ещё в прошлое посещение этого места. Но ведь капсула умеет и другое: косметические изменения, мелкий ремонт организма. Именно то, что нужно, чтобы потратить время.

Снова загрузив своё изображение в редактор, я немного поразмышлял и выбрал три пункта. Во-первых, цвет глаз. Сменю-ка я сегодняшние серо-зелёные на зелёные – мои настоящие, земные зелёные глаза. Мелочь, но приятно – хоть что-то в этом теле будет по-настоящему моим.

Во-вторых, растительность на лице – убрать навсегда. Бриться в мире, где есть медицинские капсулы – что за глупость? Долой этот атавизм! А то с щетиной я выгляжу, как подросток, играющий во взрослого.

В-третьих, волосы – чуть гуще и темнее. Не радикально, но достаточно, чтобы ещё на шаг отдалиться от внешности Кондоров.

Итого, те, кто меня уже знает, большой разницы не заметят, но если кто-нибудь будет сравнивать моё лицо со старыми фотографиями барона – пусть помучается.

Поехали!

В этот, как и в прошлый раз за наблюдением движущегося прогресс-бара прошло каких-то десять секунд субъективного времени и почти двое суток объективного.

Как раз то, что нужно!

Новости

Выбраться из учебного центра оказалось на удивление легко. Отлежав пару суток в медицинской капсуле и очнувшись посреди ночи, я просто дождался смены караула. Дежурные, как я и предполагал, к этому времени уже откровенно скучали. Несколько “отводов глаз”, брошенных в нужный момент, – и я спокойно прошёл мимо зевающих охранников, растворившись в темноте коридоров, а затем и улиц Кронштадта.

Конечно, можно было следовать плану – подождать утра, но мне было лень терять время. Процедуры закончились, и торчать в запертой комнате больше не хотелось. Рисковал ли я? Повезло ли мне? Не знаю. Выбрался без эксцессов, а значит, всё сделано правильно.

Вернувшись домой, я не стал задерживаться. Скинул лишние вещи, переоделся и отправился на работу. Море звало, а резерв, просевший после разрыва нитей, требовал роста. Не знаю, сколько нужно добыть, чтобы Сим очнулся, и поможет ли это ему, но пока он не вернётся, моя основная задача – резерв.

Увы, улов оказался так себе. Видимо, сказался перерыв, или просто место было неудачным, но за несколько часов я смог поднять всего семь стандартных жемчужин.

Хотя мне грех жаловаться: видение магических потоков позволяет собирать столько, сколько, думаю, не собирает никто. Если бы моей целью было богатство, то вот оно – бери и работай. Впрочем, деньги мне сейчас не актуальны — мне, а вернее Симу, позарез нужна энергия.

Вернувшись домой, я решил попробовать половину энергии собранного жемчуга впитать сам, а вторую половину перенаправить прямо Симу. Если с первым всё ясно – я много раз выполнял это упражнение, то со вторым пришлось импровизировать на ходу.

Главная проблема заключалась в том, что извлечённая из жемчужин синяя субстанция, едва попав в мою ауру, стремилась расплыться равномерным слоем, и до ауры симбионта поначалу доходили сущие крохи. Пытаясь решить задачу, я представлял различные трубки – проводники магии, мановые изоляторы, потоки. Внушал себе, что поток маны – это такая жидкость, что липнет сама к себе и совсем не хочет растворяться…

Увы, ничего не выходило. Истратив три жемчужины подряд, я уже хотел сдаться, однако в какой-то момент снова взглянул на вихрь Сима, и тут меня осенило: вихрь! Нужно сделать так, чтобы энергетическое тело симбионта само забирало синюю энергию жемчуга из моей ауры!

Для этого будем его вращать так, чтобы образовалась всасывающая воронка – будто на поверхности реки, где река – это моя аура.

В очередной раз закрыв глаза, я представил, что подношу раскрытую ладонь с жемчужиной к потоку, двигающемуся сквозь Сима, и… теперь всё получилось почти сразу – очередная жемчужина практически полностью впиталась в его, а не мою ауру!

Поймав за хвост удачу, я схватил следующий шарик, за ним ещё один… А потом, когда жемчуг вдруг закончился, я задумался: что дальше? С одной стороны, нужно идти и добывать ещё, с другой – сил на новую вылазку, не осталось.

Однако и сон тоже не шёл – расслабиться тоже не получалось.

Чтобы чем-то занять отказывающийся отдыхать мозг, я решил проверить новости. Всё-таки два мага, что я укокошил во втором круге, это не какие-нибудь бандиты около учебки – о них могут что-то и написать.

Предчувствие не обмануло – я оказался прав. Информационные табло были буквально переполнены заголовками про двойное жестокое убийство в столице, причём речь шла именно о моих визави. Оказывается, оба были артефакторами и их деятельность была особенно важна в сегодняшней войне.

Пробежавшись глазами по одной, другой, третьей статьям (накопились за те два дня, что я провёл в капсуле), я вдруг споткнулся взглядом об очередную заметку с подробностями. Помимо прочего, в статье сообщалось, что жертвами стали не просто два мага-артефактора, но два видящих мага-артефактора.

Заинтересовавшись термином “видящий”, я полез в энциклопедию, откуда узнал, что видящие маги — это одарённые, обладающие способностью воспринимать энергетические потоки и ауры напрямую – без специальных заклинаний и артефактов.

Меня вдруг осенило: “Стоп!”

Перечитав статью ещё раз, я узнал, что видящими чаще всего становятся маги, достигшие в своём развитии колоссального резерва – десять-двадцать миллионов эргон и выше.

Магическое тело таких людей развито и уплотнено настолько, что начинает взаимодействовать с тонкими энергиями пространства. Чтобы контролировать такие объёмы энергии у организма развивается дополнительный орган чувств – он становится “видящим”.

Всё бы ничего, но такой этап развития одарённых чаще всего достигается тогда, когда носителю дара уже много лет, а потому редко кто меняет свою специализацию на новую. Был, например, магом-огневиком – так и остался пусть и видящим, но всё тем же огневиком. Новая грань к дару повышает эффективность боевой единицы, и только.

Те же, кто получил эту способность от рождения, чаще всего становятся артефакторами. Почему? Потому что видение магии для артефактора – необходимость. Без такого чувства приходится использовать различные ухищрения или дорогостоящие приборы. Потому что, в конце концов, это очень выгодно самому магу с одной стороны, и выгодно государству – с другой. Родившихся видящими берегут, лелеют и холят.

И вот именно такую пару уникумов я и уконтрапупил! Кто бы знал? Но был ли у меня выбор? Нет, конечно!

Однако теперь становится понятно, почему они оба обратили на меня внимание – они банально видели мою ауру!

А ещё ясно, что эти преступления будут расследовать ещё очень долго – уж очень большая потеря для империи. Хорошо хоть идущая война всё спишет. Основная версия следствия на сегодня гласит, что “во всём виноваты диверсанты из Германии”, – прямо так везде и пишут. Хе-хе!

Но самое интересное вот что: я, получается, тоже видящий. Моё магическое зрение, которое Сим считал дефектным, – это не баг, а фича!

Это та самая способность, которую другие заполучают после достижения резервом десятка-другого миллионов эргон. А у меня она на халяву, “то есть даром”, как говорила одна мудрая птица. Пусть мой реальный резерв и скрыт жёлтой дрянью, оставшейся от Кондора, но он огромен — больше сорока миллионов эргон. Неудивительно, что я вижу всё так чётко, особенно под водой, где нет фонового магического “шума”.

Однако новость о критической важности расследования убийства этих двоих меня несколько встревожила. Чтобы понять, в насколько большие проблемы я вляпался, я попытался анализировать общий новостной фон, и… это немного меня успокоило.

Очень похоже, что сегодня абсолютно все события, что происходят в столице, списывают на немецких диверсантов. Убиты видящие? Диверсанты это сделали! Пожар в здании архива Имперской канцелярии? Снова они!

Пожар, кстати, привлёк моё внимание тем, что произошёл в тот самый день, когда я здесь, в Кронштадте, развлекал салютами дежурных. Может, и там что-то подобное кто-то творил, да загорелось?

Ладно. Выбросим это из головы: появятся проблемы – будем разбираться. Ну а на нет и суда нет. В любом случае эти видящие сами виноваты – ведь кто-то из них атаковал меня тем утром? Атаковал. А потом ещё тот, что с телохранителем ко мне привязался…

То, что следствие ищет немецких шпионов, просто идеально! Пусть ищут.

Пожар в архиве. Убийство артефактора холодным оружием. Убийство магией другого. Атака на завод военной техники. Взрыв в особняке князя Медведева – того самого, кстати, что песенки Цоя в этом мире “сочиняет”. А ещё падение дирижабля в Царском Селе. Всё это – звенья одной цепи. И потому никакого отношения ко мне не имеет!

Закрыв ленту новостей, я прикрыл глаза. Впервые за последние дни я чувствовал себя в относительной безопасности.

Можно выдохнуть и подумать о том, что делать дальше.

Камешки

В свете всех этих диверсий, пожаров и моих собственных художеств в столице я решил, что лучшая тактика сейчас – залечь на дно. В прямом и переносном смысле. С новыми выходами в город стоит повременить, а контакты свести к минимуму. Только море, жемчуг и рутина.

Каждый день я вставал ещё затемно, бегал, подтягивался на турнике, затем натягивал гидрокостюм и отправлялся в залив. Вихрь симбионта всё ещё оставался безжизненным и еле-еле вращался, но изменений к худшему в нём не просматривалось. Это давало надежду, что рано или поздно жизнь наладится.

Я уже настолько привык к мысленному диалогу с симбионтом, что продолжал говорить с ним, при том, что он не мог не то, что ответить – даже слышать мои мысли. Программируя вирт, я мысленно проговаривал принятые решения или найденные недочёты. Собираясь в рейд, рассказывал ему, какому плану решил следовать…

Синева из всех найденных жемчужин теперь отправлялась исключительно в его, а не мою ауру, и я всё время надеялся, что не на эту, так на следующую реплику услышу ответ.

Подводный мир этой планеты казался какой-то сказкой – праздником цветов, жизни и форм. На земле нечто подобное можно увидеть разве что ближе к экватору – там, где вода и тёплая, и не настолько солёная, как в закрытых морях.

Казалось бы, зима, северное море – Финский залив, холодина и муть. Даже под водой жизнь должна замирать, мигрировать к теплу, прятаться. Но из-за магического фона она здесь бурлила так, что любой тропический риф нашего мира обзавидовался бы. Каждое моё погружение превращалось в этакую экскурсию.

Стайки рыб, переливающихся в магическом спектре всеми цветами радуги, причудливые водоросли, которые слегка пульсировали энергией, странные существа, прячущиеся между камней. Все эти виды вводили меня в состояние восторженной созерцательности, и я часто забывал о работе, тупо любуясь этим пёстрым калейдоскопом.

Иногда даже приходилось себя одёргивать: путь на Землю сам себя не найдёт!

Помимо сбора жемчуга для Сима, я занимался несколькими задачками, одной из которых была попытка разобраться в местном аналоге электроники.

Свои исследования я начал всё с тех же “ёлочек”, реле времени из которых я использовал, когда мастерил запалы для салютов. Одинаковость их внутренностей интриговала меня как инженера.

Вечерами, сидя в своей капсуле, я пытался осмыслить, разобраться в этой машинерии. Не помню как, но спустя какое-то время, моё спальное место было заполнено частями из разнообразнейших игрушек: ёлочки, заводные машинки, самолётики и так далее.

Интриговало, что имея разнообразнейшее назначение, все эти устройства внутри выглядели одинаково, при этом электроники в нашем понимании там не было. Вообще.

Никаких печатных плат, транзисторов, конденсаторов или микросхем. Вместо этого в каждой игрушке находился небольшой гладкий предмет, поразительно похожий на обычную речную гальку. От этого камешка к лампочкам, динамикам или колёсикам тянулись тончайшие нити. Обычным зрением они выглядели как медные или серебряные проволочки, но стоило переключиться на магическое восприятие, как становилось понятно: это не провода. Это нечто вроде направленных магических конструктов или застывших потоков энергии.

Впрочем, иногда встречались и вполне электрические элементы: лампочки накаливания, выключатели, магниты. В таких случаях подключались они всё к тем же камешкам, и тогда это выглядело ещё более сюрреалистично.

Пытаясь разгадать загадку, я теперь постоянно (даже под водой), крутил в руках один из таких камешков.

Может быть здесь сработает метод аналогий? Х-гм. На что же похоже это массовое производство примитивных, но в то же время крайне функциональных артефактов? На микропроцессоры – вот на что!

Я вспомнил, как развивались технологии в моём мире – благо всё это происходило в течение моей жизни. Если опустить эпоху ламп, которую я тоже успел застать, то сперва у нас была довольно сложная аналоговая электроника. Каждое устройство было уникально. Телевизор, радиоприёмник, магнитофон – все они содержали разнообразнейший набор из элементарных компонент, число наименований которых измерялась сотнями, если не тысячами.

Позже, когда появились цифровые микросхемы разнообразие схем увеличилось ещё больше, зато потом в какой-то момент бац – и стало проще засунуть в любую кофеварку или утюг дешёвый универсальный чип, чем городить уникальные схемы. Регулятор температуры в холодильнике? Микроконтроллер. Управление стиральной машиной? Точно такой же микроконтроллер. Утюг, микроволновка или звонок в квартиру – повсюду совершенно идентичные процессоры.

Доходило до того, что между любой кнопкой и лампочкой, что она зажигает – всё равно зачем-то стоял микроконтроллер. А в нём тупая программа: “в ответ на сигнал от кнопки выдать сигнал на зажигание лампочки”. Вопрос: “Зачем вообще здесь нужна программа (и микроконтроллер)? Замкни ты ту кнопку напрямую на лампочку?” Нет же. Всё равно делали. Впрочем логика таких действий была, и была понятной: “А вдруг в будущем потребуется этой лампочкой помигать? А если вдруг и не потребуется, то процессоры нынче дешёвые – не разоримся на них.”

Кажется, в этом мире пошли по тому же пути, только вместо кремния у них… магия. Или вот этот эрзац-материал.

Я поднёс камешек к глазам. Он слабо фонил в магическом спектре. И имел чуть другую форму, нежели другой – из такой же игрушки. Как так? Непонятно.

Покупаем десять машинок. Печатаем их в фабрикаторе. Разбираем. Все детальки до микрона у них одинаковые, но в одной – камешек-процессор пять миллиметров, в другой – шесть, а в третьей – три. И даже слот, в котором располагается этот управляющий элемент, предусматривает разброс размеров. И как это понимать?

Загадка.

Предложение

К концу января рутина окончательно затянула меня. Мой распорядок дня был выверен до минут: пробежка, турник, завтрак, погружение, фабрикатор и долгие односторонние разговоры с затихшим Симом. Жемчуг я по-прежнему добывал в количествах, достаточных не только для перевыполнения плана, но и для регулярного вливания синевы в вихрь моего напарника по телу. Аура Сима постепенно уплотнялась, хотя он всё ещё не подавал признаков сознания.

Мой же собственный резерв тоже подрос, достигнув двух сотен эргон. Не сорок миллионов, конечно, но уже позволяло чувствовать себя увереннее: “отвод глаз” и “касание смерти” можно было использовать без страха остаться без маны.

В середине месяца случился очередной большой выезд. События разворачивались почти по тому же сценарию, что и в прошлый раз. Снова толпа из полусотни человек, снова распределение на загонщиков и охотников, снова магия, разлитая в воде, и… снова неудача. Крок, или кого там пытались изловить, и в этот раз, на глаза так и не показался.

В общем, вспоминать о самом погружении не было бы никакого смысла, если бы не одна странность.

Всю поездку – и туда, и обратно – Бельский то и дело посматривал в мою сторону. Я ловил на себе его взгляды: внимательные, оценивающие, цепкие. Это не было похоже на простое любопытство. Казалось, барон то ли чего-то ждал от меня, то ли пытался что-то разглядеть.

Разумеется, первой моей мыслью было: “Снова кто-то видит мою ауру!”. Однако, присмотревшись к поведению мага, я понял, что это вряд ли так. Если бы он “видел” меня как видящий, его реакция была бы иной – как у тех двоих в Питере. А Бельский смотрел на меня скорее как на интересную фигуру на доске, а не как на бомбу с зажжённым фитилём.

Моё напряжение усилилось, когда по возвращении на базу, едва мы пришвартовались и сошли на пирс, Бельский велел всем охотникам задержаться. Загонщики, понурив головы из-за невыполненной нормы, разбрелись по общежитиям, а наша группа осталась стоять перед бароном.

Дождавшись, пока лишние уши исчезнут, Бельский обвёл нас всё тем же внимательным взглядом и заговорил.

– Вы – лучшие из тех, кто работает на этой базе, – начал он без особых предисловий. – Умеете обращаться с гарпунным оружием, понимаете дисциплину, не паникуете под водой. Мне нужны такие люди. Роду Бельских нужны такие люди.

Он выдержал паузу, давая нам осмыслить сказанное, а затем перешёл к сути:

– Я предлагаю вам войти в состав слуг моего рода. Тем, кто согласится, я гарантирую полное списание всех текущих долгов перед базой. Кроме того, род берёт на себя оплату вашего обучения в учебных центрах и дальнейшее продвижение по службе в зависимости от способностей.

Толпа загудела. Предложение было, мягко говоря, щедрым. На большинстве ловцов висели огромные долги, выплатить которые не меняя стиля жизни не получится. А тут предлагается возможность обнулить всё разом, да ещё и получить обучение за счёт аристократов.

– И это не благотворительность, – добавил Бельский, перекрывая гул. – Служба роду – это обязанность и риск. Но это и защита. Решайте. Кто согласен – к Семёну на оформление.

Бригада Светланы, которая в этот раз тоже работала в составе охотников, отреагировала первой.

– Мы пас! – звонко заявила бригадирша. – У нас клан!

Барон даже не поморщился, просто кивнул, и Светлана, махнув рукой, уверенным шагом направилась прочь с пирса. Её “клан”, не оглядываясь, потянулся следом.

Остальные же отреагировали иначе. Порядка полутора десятков человек, переглянувшись, радостно загалдели и ринулись в сторону координационной будки, где уже стоял Семён с подготовленными формулярами.

Я остался стоять на месте.

Служить роду? Опять? Это именно то, от чего я с таким трудом сбежал, похоронив Кондора. Стать чьей-то собственностью за списание долгов, которых у меня и так нет? Ну уж дудки.

Проблема заключалась в том, что Бельский по-прежнему находился здесь, и его взгляд снова остановился на мне. Казалось, он ждал именно моего ответа, и что весь этот спектакль затеян ради одного меня.

Понимая, что любой словесный отказ потребуется как-то сформулировать, я решил эту проблему, что называется, “по английски”.

Улучшив момент, когда барона кто-то отвлёк я сосредоточился на руне “отвода глаз”, накрывая своим вниманием и Бельского, и тех немногих, кто ещё топтался на пирсе. Взгляд барона тут же скользнул мимо меня, потеряв фокус. Воспользовавшись моментом, я развернулся, шагнул за штабель пустых ящиков и, не привлекая внимания, растворился в тенях базы.

Горизонты и глубины

Не знаю, чем я так заинтересовал Бельского, но поскольку уточнять я желанием не горел, то следующие дни я провёл вне базы. Привлекать к себе внимание не хотелось, хотя было очевидно, что какое-то продолжение история обязательно получит.

Увы, вместо того, чтобы, что называется, “не отсвечивать”, я напротив – засветился по полной программе. М-да. Единственным плюсом всей случившейся далее истории было то, что я разобрался, наконец, в чём смысл этих самых дежурных и, как это ни парадоксально, – наличных денег. Но расскажу по-порядку.

Перво-наперво на ум мне пришли слова Сима о том, что дворяне не занимаются сбором камней или жемчуга. Как-то это не стыковалось с тем, что уже второй большой выход нас сопровождает целый барон.

Задавшись вопросом выяснить этот момент подробнее, я несколько часов копался в новостях, и, увы, толкового ничего не нашёл. Напротив, в сети имелось несколько статей о том, как повезло тому или иному персонажу с дворянской или аристократической фамилией – как добыл он своего принца или принцессу (крупные жемчужины здесь принято называть женскими прозвищами, а камни – мужскими)…

Решив однако, что оснований не доверять симбионту нет, я пришёл к выводу, что ситуация, где аристократ ходит в рейды за жемчугом, хоть и не типичная, но и не из ряда вон. Вряд ли этот Бельский появился здесь именно по мою душу, ведь прочие ловцы жемчуга не воспринимали его присутствие, как нечто необычное – скорее наоборот.

Не придя к какому-либо выводу, я в итоге уснул, а утром, едва забрезжил рассвет, уже отплывал от пристани на максимальной скорости, что выдаёт скутер. Вернусь – попробую поискать в Кронштадте жильё. Незачем мне числиться сотрудником на этой базе. Штатным – уж точно.

В этот раз я взял курс на запад. Обычно я плавал в сторону Петербурга, просто потому что так было привычнее, но во время недавней вылазки на Гогланд мне показалось, что магический фон там существенно выше. Гогланд, конечно, далеко, и на скутере туда не доберёшься, но логично предположить, что чем дальше на запад, тем больше шансов найти что-то ценное.

Отойдя на несколько километров от базы, я сбавил ход. Море было спокойным, глубины здесь небольшие, и я, переключившись на магическое зрение, принялся сканировать дно, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Жемчуг попадался редко, зато виды были умиротворяющие: стайки мелкой рыбёшки, водоросли, колышущиеся в такт невидимым подводным течениям, солнечные блики, пробивающиеся сквозь толщу воды.

Погружённый в себя, я шёл на небольшой глубине, когда вдруг моё внимание привлёк массивный тёмный объект, плавно скользящий надо мной. Первой мыслью было, что это какое-то огромное животное, вроде кита, и я даже успел ненадолго испугаться, но нет. Оказалось, что это киль судна. Всплыв на поверхность, я обнаружил неподалёку приземистую ржавую баржу, тащившуюся куда-то по своим баржевым делам.

Проводив её взглядом, я огляделся и вдруг остро осознал проблему, о которой не раз слышал от других ловцов. Горизонт – он очень, очень близко! С поверхности воды, даже при слабом волнении, берега не было видно от слова совсем. Наличие гирокомпаса в вирте позволяло держать направление, но не давало ответа на главный вопрос: “Где я?”. А как ориентироваться в условиях хоть сколько-нибудь значимого шторма? В том и дело, что никак!

Прав был Семён, говоря, что не имея в бригаде человека с навигатором делать в заливе нечего. Чуть заплутаешь – и конец. Разве что повезёт и с такой вот баржи заметят – подберут.

Решив ещё раз уточнить, насколько этот инструментарий общедоступен, я вызвал интерфейс магазина приложений. Результат меня не порадовал: модуль навигации (или как его здесь кличут – картографии) продавался только начиная с жёлтого налогового статуса. При этом отключить навязчивую рекламу, которая, судя по отзывам, вылезала в самые неподходящие моменты, могли только обладатели голубого статуса и выше.

Вернувшись под воду и в очередной раз осмотревшись магическим зрением, я пришёл к выводу, что моя гипотеза не оправдалась. При движении на запад, увы, фон не растёт. Видимо, окрестности Гогланда – это просто локальная аномалия, и её влияние на весь залив не распространяется.

…

Это был, пожалуй, мой самый неудачный рейд за всё время, что я здесь работаю. Суммарно в этот день я проплавал почти двенадцать часов, а нашёл каких-то пять паршивых жемчужин. Непруха.

Хотелось есть, пить и переключиться на что-то другое – более результативное. Снова, что ли, покопаться в архитектуре местных “камешков”?

Повернув скутер к базе, я прибавил ходу.

Однако спокойного отдыха не случилось. Едва ступив на пирс, я осознал, что здесь творится что-то странное. Время, что я подгадывал, должно было быть наиболее малолюдным. Большинство ловцов обычно уже разбрелись бы по своим делам: кто-то сдавал бы добычу, кто-то уже сидел бы в столовой. Но сейчас у причала собралась довольно приличная толпа.

Заинтересовавшись происходящим, я сбросил баллоны со скутером, а затем, не переодеваясь, протиснулся сквозь зевак.

В центре внимания собравшихся находились подростки из четвёртой бригады, те самые, что гордо именуют себя “кланом”. Светлана стояла бледная, сжав губы в тонкую линию, Игорь и Олег о чём-то напряжённо переговаривались. А на земле, прямо на расстеленном брезенте, лежала Арина.

Я вздрогнул. Девушка была без сознания. Её гидрокостюм был разодран в клочья, а там, где должны были быть ноги… Одна нога отсутствовала почти по колено – то ли откушена, то ли оторвана с ужасающей силой. Вторая была изуродована, ступни не было вообще, торчали обломки костей и куски плоти. Вокруг натекла лужа тёмной крови.

Рядом суетился человек, похожий на врача, – кажется, я видел его пару раз в административном корпусе. Он накладывал повязки, делал какие-то инъекции, его руки двигались быстро и уверенно.

– Ну вот, – наконец сказал он, вытирая руки куском марли. – Кровь я остановил. Теперь антибиотики и сон. Позже я ещё к вам наведаюсь.

Он поднялся, бросил мрачный взгляд на Светлану и, подхватив свой чемоданчик, зашагал прочь по пирсу.

Я перевёл взгляд на Арину, затем на её товарищей по “клану”, которые, казалось, не могли определиться с тем, какие эмоции им испытывать. На их лицах можно было прочитать всё вообще: растерянность, страх, презрение, сожаление и даже странные ухмылки.

– А что у вас случилось? – негромко спросил я, нарушив повисшую над причалом тишину.

Клан, который не клан

Услышав мой голос, Светлана вздрогнула и обернулась. Её взгляд, сначала растерянный, быстро сменился на привычный – колючий и отстранённый.

– Не твоё дело, Перов, – отрезала она. – Иди куда шёл.

Олег, стоявший рядом с ней, нервно переступил с ноги на ногу.

– Муранда, – буркнул он, пряча глаза. – Тварь такая зубастая. Мы на глубину пошли, а она из расщелины… Ну и вот.

– Ясно, – кивнул я, глядя на изувеченную девушку. – И чего стоим? Кого ждём? Её же надо как можно скорее в медцентр! Время-то идёт, тут врач нужен, а не этот…, не пойми кто – ветеринар с бинтами. Медкапсула тоже подойдёт.

Светлана скривила губы в усмешке, в которой не было ни капли веселья.

– Самый умный, да? Медцентр… Ты цены там в нём видел? Капсула, восстановление конечностей – это тысяча, если не две! А у неё, – она кивнула на Арину, – таких денег нет.

– А клановый общак? – прищурился я. – Вы же все бабки в одну заначку складываете, на “великие цели”. Разве нет?

– Фонд, – поправила она меня ледяным тоном, – он не для того предназначен. Это деньги на статус, на лицензии, на нормальное снаряжение. Мы не можем из-за её глупости слить всё, что копили месяцами!

– Глупости? – я не поверил своим ушам. – Ей ноги отгрызли, пока она жемчуг для вашей кубышки собирала!

– Она сама виновата! Полезла куда не надо! – голос Светланы сорвался на крик. – И вообще, она самая бесполезная! Толку от неё…

Всмотревшись в эту девчонку, которой на вид было лет шестнадцать, я хмыкнул, а затем перевёл взгляд на её приятелей. Те лишь отводили глаза, но согласно кивали. Для них эта истекающая кровью девочка вдруг стала просто сломанным инструментом. Расходником. А всё почему? Потому что лечение дорого. М-да.

Смысла спорить, убеждать, что-то доказывать я не видел. Подобные вещи начинаешь понимать только с возрастом. Впрочем, проговорить это надо – хотя бы на краю сознания, но останется.

– Эх вы, – покачав головой, тихо сказал я. – Дети. Как есть – дети малые. Играете в кланы, щёки раздуваете. А сами не понимаете, что в том клана и суть, чтобы помогать друг дружке, а не бросать, едва беда какая случилась. Клан – это когда за своих глотку рвут, а не деньги в кубышке считают.

Грубо оттеснив плечом Олега, я шагнул вперёд и нагнулся над Ариной.

– Эй, ты что делаешь?! – взвизгнула Светлана. – Не трогай её!

Проигнорировав вопли, я аккуратно подхватил девушку на руки. Старался не тревожить обрубки ног, на которых сквозь слои повязки уже проступила свежая кровь. Тело было пугающе лёгким.

– Эй, ты куда её потащил?! – не унималась Светлана, забегая вперёд.

– Лечиться, – коротко бросил я и зашагал с пирса.

От базы до медцентра около километра, может, чуть больше. Пешком, да налегке – минут десять. Однако совсем недавно протащить на такое расстояние целого человека я бы, наверное, просто не смог – сил бы не хватило. Пусть даже это и лёгкая девчонка. Но сейчас идти оказалось на удивление терпимо. Получается, ежедневные тренировки на турнике, да и работа, что греха таить, физическая, дают плоды.

Стараясь не слушать, что там мне пытаются донести идущие следом “друзья” этой девочки, я на ходу вызвал перед глазами интерфейс статуса. Так и есть: параметр “Сила” поднялся с тройки до четвёрки. Странно. Я считал, что это займёт куда больше времени. Ну ладно, хоть здесь новости хорошие.

Однако силы свои я всё-таки несколько переоценил. По мере того, как наша процессия, миновав складские помещения, просочилась сквозь шлагбаум проходной и вышла на улицу, идти становилось всё труднее. Пусть на моих руках и подросток, но килограмм сорок в ней есть. И ещё гидрокостюм неприятно так натирает кожу. Зараза!

В очередной раз оглянувшись на сопровождавшую меня процессию, я мысленно чертыхнулся. Толпа зевак заметно выросла, и, кажется, сегодня здесь присутствуют вообще все сотрудники базы ловцов жемчуга. А ведь хотел же не отсвечивать, блин! Впрочем, у этого шествия был и свой плюс: столь представительную компанию уж точно никто не остановит. По крайней мере, я так думал.

Гидрокостюм не предназначен для физических упражнений на воздухе. Главная его функция – не пропускать сквозь себя тепло. Уже через пару минут неторопливого шагания с грузом я вспотел и стал мокрым с ног до головы. Пот, казалось, ручейками стекает вниз и вот уже ноги ощущаются так, будто в сапогах, набравших воду: хлюп-хлюп.

Но самыми противными вещами оказались расположенные на икрах гарпунный пистолет и нож. Для работы под водой их положение отлично подходит, но очень, очень плохо – для пешего перемещения. Лямки их крепления чуть сползли едва я сделал сотню шагов, и далее эти подводные инструменты постоянно норовили за что-нибудь зацепиться… Чтобы не споткнуться и не полететь на асфальт, приходилось буквально просчитывать каждый шаг.

В какой-то момент список неприятностей, преследующих меня, стал настолько большим, что пришлось всё внимание, всю концентрацию тратить на шаги. Шаг левой. Перенести на неё вес. Поднять и чуть отвести в сторону правую – чтобы пистолет не цеплялся за землю. Шаг правой.

Полностью сосредоточившись на процессе я давно перестал оглядываться в поисках кого-нибудь, кто помог бы мне с моим грузом. Нет – значит нет, справлюсь своими силами! Эх, Сима-Сима, когда же ты очнёшься-то?

Уже почти на финише, прямо у входа в здание, путь мне преградили двое крепких парней в серой одёжке. Очередные “дежурные”. Вас, блин, только не хватало!

– Тп-р-р!…, тормози, – лениво протянул чувак с бритой головой. – Куда прёшь?

– В медцентр, – мотнув головой в сторону дверей, ответил я. – Не видишь, что ли? Девушке срочно нужна помощь.

– Видим, – равнодушно кивнул второй. – Только вот проблема – вход платный!

– Э…? – опешил я. – Вы что, слепые? Она без сознания и истекает кровью! Ей капсула нужна!

– Пофигу, – сплюнув в снег, ответил бритоголовый. – Правила для всех одинаковые. Показывай кошелёк и проходи. Нет – валите обратно, откуда пришли.

– Да вы совсем охренели? – почувствовав, как внутри закипает холодная, тёмная ярость, бросил я. – Это больница, а не ночной клуб!

– Слышь ты, щегол, – второй “дежурный” шагнул ко мне, угрожающе поигрывая желваками. – Ты борзый слишком? Сказано – плати. Или мы тебя сейчас вместе с этой калекой так уделаем, что вам обоим капсула понадобится. Где-то на краю зрения вдруг появились ещё фигуры – ага, вся команда, значит, собралась.

Спорить и что-то доказывать было бесполезно. Удивительно, что толпа, всю дорогу меня сопровождавшая, безмолвствовала. Ни один, сука, человек даже в разговор не вписался!

Стараясь не делать резких движений, я медленно опустился на одно колено. Усадив бессознательное тело на другое, я высвободил правую руку, после чего поправил ненавистную лямку ножа на левой ноге, а затем, акробатически извернувшись, дотянулся до крепления гарпунного пистолета на правой.

– Ладно, – тихо сказал я. – А что ты скажешь на это?

Щёлкнув предохранителем, я навёл неказистый ствол прямо на живот бритоголового.

– Это, парень, ты чего? – попятился он.

– Смелые, значит? – недобро усмехнувшись, спросил я. – Что, пропало желание заглянуть в мой кошелёк? Или ещё немножко осталось? А? – я чуток повысил голос, поводя стволом. – С дороги!

Концентрация энергии в солнечном сплетении – невероятная штука. Наверное, с этим г-хм… инструментом можно и на корриду выходить. Эх, Сима-Сима, когда ж ты уже очнёшься-то?

Дежурные замерли. В их глазах я видел страх, смешанный с удивлением или непониманием. Сломанный шаблон – как он есть. М-да. Они явно не ожидали, что “щегол” достанет оружие. Да ещё и при такой куче свидетелей…

Ситуация накалилась, но что теперь делать, я не представлял. Взять девочку и пройти дальше? Второй пары рук у меня нет – придётся спрятать оружие, и тогда эти козлы снова пристанут. Положить её на землю, а потом заставить кого-то из этих уродов помочь? Х-гм. Пожалуй, это самый правильный вариант.

Раздумывая, что для этого ситуацию стоит ещё сильнее обострить, например, сделав выстрел кому-нибудь в ногу, я на некоторое время целиком ушёл в себя – в планирование.

И в этот момент в моей голове вдруг раздался знакомый, но давно забытый громкий мыслеголос:

“Убирай пушку, живо! Полиция!”

Я чуть не выронил пистолет.

“Сим! Ты очнулся!”

“Пушку убирай, говорю, полиция! – повторил он с нажимом”

“Что? Какая полиция?!” – мысленно рявкнул я.

“Я вызвал! Приоритет ‘фиолетовый’, они уже здесь! Прячь гарпун, иначе и нас тоже закроют! Простолюдинам нельзя с оружием!”

“Ну ты, блин, и умник!” – мысленно чертыхнулся я, принимаясь в очередном акробатическом кульбите возвращать машинку на её место…

Наличие толпы, наконец, принесло пользу. Пока пара людей в форме и бронежилетах, почему-то держа руки на кобурах, протискивались сквозь строй зевак, мне удалось-таки вернуть себе законопослушный вид.

Защёлкнув гарпунный пистолет в его слот, я повёл уставшими плечами, аккуратно перенося вес девочки ближе к колену. За всеми этими разговорами я и не заметил, в насколько неудобной позе нахожусь. Ноги затекли. Обе. Спина, поясница, да всё тело, буквально вопило об отдыхе.

– Старший сержант Бобров, – прозвучал громкий голос. – Что здесь происходит?

Цена независимости

“Повторяй за мной”, – раздался в голове спокойный, деловой голос Сима.

Не став спорить, я начал транслировать его слова вслух, стараясь придать голосу максимум равнодушия.

– На базе ловцов жемчуга произошёл несчастный случай. Пострадал человек, – я кивнул на бессознательную Арину. – Я несу её в медкапсулу. Сами видите – счёт идёт на минуты. А эти пятеро, – я небрежно дёрнул подбородком в сторону замерших “дежурных”, – решили, что сейчас самое время попытаться меня ограбить, и вместо помощи требуют денег…

Полицейские переглянулись. Было видно, что даже для них такое представление ситуации является нестандартным, и они пока не понимают, как реагировать.

– Если вам требуются свидетели, – продолжил я чеканить слова, повторяя их за внутренним суфлёром, – то вон их целая толпа. Впрочем, думаю, отправленных только что видеоматериалов более чем достаточно, чтобы классифицировать действия этих, – я снова кивнул на притихших дежурных, – как бандитизм. А я, с вашего позволения, пойду. Этому ребёнку срочно требуется медицинская капсула.

– Р-ребёнку? – повторил за мной полицейский.

– Прошу прощения – девочке, – поправился я.

Чёрт! Снова палюсь. Я же тоже как бы шестнадцатилетний. Что я несу?

Собравшись с силами, я поднялся с колена, перехватил поудобнее лёгкое тело девочки, к этому моменту ставшее казаться ужасно тяжёлым, и зашагал к дверям учебки. Полицейские, “дежурные” и толпа с базы ловцов жемчуга остались стоять на улице с одинаково опешившими лицами. Никто не произнёс ни слова, никто не попытался меня остановить. И хорошо.

Внутри учебно-медицинского центра царила привычная тишина. Пройдя по коридору первого этажа, я толкнул створку свободной палаты – одной из многих таких же студий без окон. В дальнем конце комнаты, как и везде, стояла капсула, а рядом ютились раскладной стол и кровать. Позади и справа – дверь в душевую.

Осторожно уложив Арину на кровать, я снял с неё остатки гидрокостюма, а затем переложил её в ложемент капсулы. Мои переживания оказались напрасны – поскольку пациентка находилась без сознания, вместо неё Система отлично коммуницировала со мной.

Проведя экспресс-сканирование, я быстро получил довольно внушительный список повреждений тела. Взглянув на смету предстоящих расходов, я подтвердил оплату. Запросил также произвести обмер тела пациентки, чтобы напечатать ей новую одежду. Инициировав запуск процедуры, я немного понаблюдал, как капсула тихо загудела насосами и её крышка плавно закрылась, скрывая изувеченную девчонку в облаке регенерационного геля.

Выходить обратно к толпе у меня не было ни малейшего желания. Усталость никуда не делась, да и гидрокостюм доконал окончательно. Поднявшись на третий этаж, я подошёл к стоявшему в холле фабрикатору. Не мудрствуя лукаво, заказал себе такие же штаны, футболку, куртку, как ношу постоянно. Затем изготовил точно такой же комплект по размеру девочки. Вернулся на первый этаж и выложил вещи стопкой на кровати. Снова поднялся на третий этаж, занял свободную комнату, где наконец-то отстегнул железяки, скинул опостылевший неопрен и с наслаждением встал под горячие струи душа.

Переодевшись в чистое, я упал на кровать и прикрыл глаза.

– Ну, рассказывай, – мысленно обратился я к симбионту. – Как спалось?

– Как после перезагрузки с потерей данных, бро, – мрачно отозвался он. – Лучше уж ты расскажи: много ли я пропустил?

Вместо того, чтобы слушать голос в своей голове, мне пришлось самому выступить мыслеоратором. Тупо глядя в бело-серый потолок, я сперва описал ту непонятную утренне-ночную атаку, потерю резерва в результате, вылазку за жемчугом, поездку в Питер, убийство двух магов, что оказались видящими, и, наконец, то, как я снял ещё две метки смерти, снова потеряв при этом существенную часть резерва.

– Жёстко, – резюмировал симбионт после недолгой паузы. – Но мы живы, а это главное!

– Слушай, Сим, – я потёр переносицу. – Пока есть время, разберись-ка с одной вещью. Что это вообще за “традиция” такая с дежурными у капсул? Поищи в сети. Я одного понять не могу: если фабрикаторы и учебки построила международная организация, то почему каждое мудло с улицы решает, кого туда пускать, а кого нет? А главное, почему даже полицейские воспринимают это как должное? Почему для них было неожиданностью, что я назвал бандитов бандитами?

– Дай мне некоторое время, бро… – Сим замолчал, очевидно, погрузившись в анализ доступных обрывков местного интернета.

А я прикрыл глаза, проваливаясь в полудрёму от усталости.

– Ну, я приблизительно разобрался! – спустя несколько минут привёл меня в себя голос моего товарища. – Тут всё упирается в историю и экономику. Ты ведь помнишь про императора Иосифа Первого?

– Это тот, что местный аналог нашего Сталина? Помню!

Раскрыв глаза, я сел на кровати. Голова немного кружилась, но в целом усталость отступила, можно было и поговорить.

– Вроде того. Оказывается, он не был Романовым, как прочие. Он вообще был не царём, а консортом. Увы, в сети нет никакой информации о том, откуда он взялся на политическом горизонте. Историческая загадка.

– Попаданец, – хмыкнул я. – К гадалке не ходи! Такой же, как я, только с амбициями.

– Очень вероятно. Так вот, этот Иосиф был гениальным артефактором, а ещё у него были способности к ментальной магии.

В общем, учебно-медицинские центры, фабрикаторы, вирт и многое другое – это его рук дело. Когда случилась Вторая Мировая Война и человечество едва не уничтожило себя, все эти разработки помогли ему победить. Но он не хотел использовать это всё сам – считал неправильным, и с его лёгкой руки по всему миру появились эти самые центры и фабрикаторы. Поначалу обучение и медицина в них вообще были бесплатными. И именно он после войны предложил ввести институт международного управления и всеобщую валюту – кредит, который обеспечивается не властью, а фактом добавления ресурсов в Систему.

– Звучит как коммунизм, – заметил я.

– Да, но национальные государства, и Россия в том числе, увидели в этом угрозу своему суверенитету. Ресурсно все быстро подсели на все эти технологии и передачу знаний. Да, правительства стран участвовали в ООН, но всё это размывало их власть на местах.

В общем, в какой-то момент многие страны вновь начали вводить свои наличные валюты. Чтобы конкурировать с ресурсной машиной, пришлось жёстко привязывать их стоимость к реальному золоту – отсюда и золотые монеты.

Получилось такое вялое противостояние государств и международного надгосударственного аппарата.

– А грабители у дверей тут при чём?

– В тысяча девятьсот девяносто первом году что-то случилось и приблизительно с этого момента началась эта традиция.

В сети об этом почти ничего нет, информацию подтёрли. Но история тянется ещё от конца сороковых годов прошлого века. Не перебивай меня, и скоро тебе всё станет ясно.

На чём я остановился? Ах, да. Иосиф первый начал очень активно строить эти капсулы и фабрикаторы. Сегодня они есть во всех частях планеты. Но после его смерти этот процесс плавно прекратили. Мало того, новые ментальные исследования и нейронное программирование ООН запретила. Теперь подобное считается неэтичным и всячески порицается. Сегодня Иосиф первый – фигура, отношение к которой очень двоякое. То ли ангел, то ли дьявол.

Но в результате вот что получается. Время идёт, потребности общества растут, а Система не развивается. Новые центры не строятся, а старые, наоборот, – постепенно выбывают из употребления.

И в какой-то момент к обществу пришло понимание, что этот ресурс конечен. С этим нужно что-то делать, но что? И где-то в начале девяностых начались брожения – нечто вроде национализма: “Это наше, только для нас – наше достояние и суверенитет!”

Первоначально такие добровольные дежурные отваживали от учебных центров чужаков. Был очень популярен слух, что в других странах капсул ещё меньше или вообще нет, и потому все едут учиться к нам. А потом пошли ещё дальше – стали ограничивать доступ к учёбе и медицине вообще для всех. Превратились в обычных грабителей.

– Классика, – я покачал головой. – Так испоганить хорошую идею – это люди умеют. Надо же, когда-то знания и медицина были здесь бесплатны и свободно доступны, а теперь… Капец, что тут за мирок?! Ладно, давай спать.

Остаток ночи я провёл в глубоком сне без сновидений. Проснулся, когда внутренние биологические часы скомандовали подъём. Пора было возвращаться домой – решать, что делать дальше. Уволиться и найти своё жильё. – Кажется, я собирался сделать именно это. А потом в рейд. Затягивает меня эта подводная жизнь – что говорить.

Спустившись на первый этаж, я проверил терминал медкапсулы с девочкой. Арина всё ещё плавала в геле, процесс восстановления займёт ещё несколько дней. Убедившись, что всё в порядке, я снова запер её комнату, а затем вышел на улицу.

Никаких дежурных не было. Хмыкнув, я перекинул тюк с гидрокостюмом через плечо и зашагал к базе. Не видя смысла заходить в свой подвал, я сразу же двинулся на берег – к своему шкафчику. Вчера, впопыхах я даже его не закрыл.

Морозный воздух бодрил. Пирс был почти пуст, лишь изредка маячили фигуры тех, кто, как и я, решил пораньше отправиться в рейд.

– Игорь Иванович! – донеслось вдруг откуда-то сбоку.

Я даже не сбавил шага. Снова зовут какого-то Игоря Ивановича. Кажется, я такое обращение слышал и раньше – здесь же.

– Игорь Иванович! – голос приближался. Кто-то торопливо бежал за мной по хрустящему снегу. – Я к вам обращаюсь!

Поскольку звали, похоже, меня, я остановился и обернулся. Меня догонял незнакомый невысокий человек в тёмном пальто. Увидев, что я среагировал, он сбавил шаг и раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я его перебил:

– Похоже, вы обознались, – ровным голосом произнёс я, – здесь нет никакого Игоря Ивановича.

Затем развернулся и двинулся дальше – к своему шкафчику.

– Подождите! – прокричал он мне вслед, – Игорь! Игорь Иванович! Игорь Иванович Кондор, остановитесь пожалуйста!…

Пожав плечами, я не стал останавливаться. Надо же, этого ублюдка звали Игорем, а отчество у него такое же, как и у меня…

Имперская служба

Я продолжил движение, игнорируя окрики. Мало ли в Бразилии Педро? Мало ли на свете Игорей Ивановичей? Да ещё и Кондор или Кондоров? Дал же бог фамилию ублюдку. Но в любом случае – это пустой звук.

– Господин Перов! Если вы предпочитаете, буду обращаться к вам именно так! – голос незнакомца обрёл властные металлические нотки, а сам он забежал вперёд, преграждая мне путь. – Я старший инспектор Имперской службы охраны, дворянин Савельев. Вы не можете, не имеете права меня игнорировать! И я теперь уже официально требую уделить мне время для разговора!

Говоря это, он продемонстрировал мне в вирте значок с двуглавым орлом.

“Подписано электронной подписью. Владелец сертификата – Имперская служба охраны” – сообщила Система.

Я остановился, смерив его взглядом. Невысокий, ничем не примечательный тип в сером пальто. Из тех, кто легко растворяется в толпе, но чьи полномочия позволяют открывать любые двери.

– Ещё раз повторю, что вы обознались э…, гражданин Савельев, – спокойно ответил я. – Прошу вас не мешать мне – у меня дела.

– Не упрямьтесь, – поморщился он. – Мы оба прекрасно знаем, кто вы такой. И я здесь не для того, чтобы вас арестовывать. Во всяком случае, пока.

Мне нужно поговорить с вами. Это приказ от…, скажем так, от самых высоких инстанций.

– И что вы хотите мне сообщить? – Я продолжил изображать непонимание.

– Давайте перейдём куда-нибудь, где поспокойнее. Знаете какое-нибудь местечко?

– Здесь остров, – пожал я плечами, – кроме базы и нескольких торговых точек я ничего и не знаю. Вон там есть лавочки, можем посидеть на них, но сейчас довольно холодно. Как, говорите, вас звать?

– Савельев Семён Петрович. Старший инспектор имперской службы охраны, – ещё раз представился мой визави.

Затем он нахмурился, будто ненадолго задумался, и продолжил:

– Здесь неподалёку есть неплохое кафе. Предлагаю, – он взглянул на небо, – поговорить там, заодно и позавтракаем.

Я поколебался. С одной стороны, хотелось ещё раз послать его куда подальше. С другой – этот чувак облечён какими-то там полномочиями. Запросто может испортить жизнь, да и стало любопытно, что от меня хотят.

– Хорошо, – кивнул я. – Ведите. Однако я продолжу настаивать, что вы обознались…

Удивительно, но на Котлине и правда нашлось крошечное кафе. И оно в столь ранний час даже работало. Мало того, в нём были посетители! Впрочем, когда мы вошли, никто не обратил на нас внимания, и мы спокойно заняли столик в самом углу.

Подошла официантка с блокнотиком и приняла заказ. Г-хм. Нафиг нужны эти шоу с блокнотиками, если меню всё равно в вирте и записывает заказ она там же? Антураж, мать его!

Заглянув в предлагаемый список, я выбрал для себя чай с булочкой, Савельев же попросил полноценный завтрак: яичницу, какое-то мясо, апельсиновый сок и кофе.

Дождавшись, когда наш заказ принесут и мы останемся одни, инспектор прислал мне в вирте документ-форму.

– Прежде чем мы начнём, – официальным тоном произнёс он, – я попрошу вас подписать уведомление о неразглашении сведений, которые вы получите в ходе нашей беседы.

– Нет, – хмыкнул я, не глядя закрывая окошко.

Савельев запнулся, так и не донеся стакан с соком до рта.

– Что значит это ваше “нет”?

– То и значит, – пожал я плечами. – Если вы знаете что-то секретное, то просто не сообщайте эти сведения никому. Только таким образом ваша тайна продолжит оставаться тайной. Ну а что обо мне – предпочитаю держаться в стороне от чужих тайн, нежели быть обязанным молчать о том, что досталось моему мозгу против его воли.

Инспектор поджал губы, а я продолжил.

– Ну, а если вам, Семён Петрович, что-то не нравится, то я, пожалуй, пойду.

Не знаю почему, но я решил, что тактика “выведи собеседника из себя” будет наиболее результативной. Может, ляпнет чего интересного, а я потом пересмотрю видеозапись…

Говоря это, я сделал вид, что собираюсь встать.

– “Ваше благородие”, – поправил он меня, цедя сквозь зубы. – Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Потрудитесь соблюдать этикет и субординацию!

– Что за этикет, гражданин Савельев? – продолжил напирать я. – Ничего о таком не знаю. Если я правильно помню, то согласно конституции в этой стране все люди равны. Этикеты и прочая подобная лабуда остались в прошлом.

Говоря это, я вспомнил разговор с Россольцевым, где он рассказывал, что если тебе что-то нужно от дворян, то этикет обязателен, а вот если наоборот – можно не расшаркиваться.

Ухмыльнувшись, продолжил:

– Мне от вас, гражданин Савельев, не нужно ничего. Это вы за мной бежали. Мало того, обознались, но продолжаете настаивать на ошибке. А теперь ещё и какой-то там этикет приплели. В общем, если вам позарез необходимо, чтобы к вам обращались “ваше благородие”, идите на улицу и найдите кого-нибудь другого.

А я, пожалуй, всё-таки пойду. Я сделал ещё одно движение, собираясь встать.

– Сидите! – почти выплюнул Савельев. К этому моменту его щёки пошли красными пятнами. Было видно, что он едва сдерживается. Но в конце концов он, видимо, понял мою тактику и, как некогда Кондор, решил некоторое время пойти у меня на поводу.

Сделав глубокий вдох, он совершил над собой усилие, а затем медленно проговорил:

– Хорошо, э… Андрей Иванович. Давайте поговорим без подписок. И этикета. Как простолюдин с простолюдином.

– Я весь – внимание, – смягчился я, откидываясь на спинку кресла, и снова беря в руку чашку.

– Х-гм. Вы меня сбили с мысли. С чего начать? Ах, да. Кондор. Вы, вероятно, считаете, что смогли его уничтожить? Так вот, он не погиб!

Я равнодушно отпил чай.

– Вам нужно определиться, – продолжил я попытки взбесить оппонента, – или этот ваш Кондор погиб, или не погиб, но я пытался его уничтожить, или я и есть – тот самый Кондор, который… бр-р, погодите, я запутался!

Увы, на новые подначки мой собеседник больше не реагировал.

– Выброс энергии от клятвопреступления, что вы совершили, его не убил, а лишь привёл к тому, что Кондор оказался вытеснен в Астрал, – продолжил инспектор, внимательно следя за моей реакцией.

– Клятвопреступления? – попытался вычленить я непонятное. – Не припоминаю, чтобы я кому-либо в чём-либо клялся, не то, что…

– Да, в Астрал, – с нажимом перебил меня Савельев. – И оттуда он сумел связаться не с кем-то там, а с самим государем!

– Ого, ну у вас и страсти творятся! – сделал я большие глаза. – И что же было потом?

– Государя он попросил помощи в восстановлении рода Кондор. В обмен он предложил императору свою службу – уже не в статусе независимого древнего рода, эмигрировавшего сюда из Великобритании, а на условиях полного прямого вассалитета.

– И что? Государю не хватает вассалов? – Ухмыльнулся я.

– Но самое главное, – проигнорировал мой пассаж Савельев, – Кондор обещал государю выход на Хранителя.

– Хранитель? – Я чуть приподнял бровь. – А это что за персонаж такой? Признаюсь, вы всё сильнее меня интригуете. Кондор. Астрал. Государь. Хранитель. Служба охраны. И всё это на мою бедную голову.

– Для того чтобы узнать детали, вам всё же придётся подписать…

– Обойдусь, – отрезал я, перебивая его. – Оставим эту тему, бог с ним – с Хранителем. Также допустим, что с этим вашим Кондором так всё и было. Он жив и общается из какого-то там Астрала с самим императором. История, конечно, интересная, невероятная, но я всё ещё утверждаю, что вы обознались.

Однако чисто гипотетически… если бы я был тем, за кого вы меня принимаете, то, может быть, вы наконец сообщили бы, что требуется от меня?

Савельев усмехнулся, в его взгляде появилось превосходство.

– Имперская служба охраны прекрасно знает, кто вы на самом деле, Андрей Иванович. Мы знаем, что вы – субъект, перемещённый из другого мира.

Призыв существ из других миров без ведома и разрешения Хранителя произвести невозможно. И государь тоже о таком обычно знает много, много заранее…

В общем, о вас нам известно абсолютно всё!

Совершённые вами преступления: клятвопреступление, роспуск сырьевой биржи, транжирство в никуда колоссального родового богатства, новое клятвопреступление – всё это даёт нам полное право на ваше уголовное преследование.

Он сделал паузу, ожидая, что я испугаюсь. Но я молча пил чай, размышляя о двух трупах, что я оставил на том чугунном заборчике. Интересно, об этих моих “преступлениях” они тоже знают? Хе-хе…

– Клятвопреступление? – снова вычленил я совершенно для себя непонятное.

– В общем, – торжественно продолжил он, снова игнорируя мой вопрос – от каторги вас пока защищает только одно обстоятельство – государь.

– Государь? – удивился я.

– Именно государь! – подтвердил свои слова инспектор, – Его величество лично поручил предпринять всё необходимое для того, чтобы род Кондор был восстановлен.

– И что в вашем понимании означает это самое “восстановление”? – поинтересовался я, откинувшись на спинку стула.

– Признание себя Кондором. Принесение вассальной клятвы государю. Женитьба. Появление потомства, и главное – наследника. И, разумеется, долгая и упорная работа на благо Империи, чтобы восстановить и утраченное богатство, и влияние рода, и связь с Хранителем.

Не выдержав, я рассмеялся. Искренне, в голос. Посетители за соседними столиками недоуменно обернулись. Савельев помрачнел.

– Что смешного?

– Вы серьёзно? – отсмеявшись, спросил я. – То есть, гипотетически, если бы я был тем самым попаданцем, которого вытащили из его родного мира… Вытащили – не спросив на это согласия, и даже убив. Как вы думаете, если бы я был таким попаданцем, то разве не должен был бы ненавидеть этот птичий род всеми фибрами души?

С чего бы вдруг я стал рожать этому роду наследников или копить для него деньги?

Савельев нахмурился, уверенность, поселившаяся было на его лице, дала трещину.

– Но… Государь предлагает вам защиту и статус!

– Знаете, что бы я сделал на месте такого попаданца? По крайней мере к чему был бы готов?

– К чему? – поддался на мой напор собеседник.

– К тому, что если для окончательного уничтожения этого самого Кондора потребуется убить это тело, то я бы спокойно это проделал. Однако! – я повысил голос.

– Однако? – переспросил инспектор. На его лице читалось состояние полной прострации.

Ничего-ничего. Я многим сегодня шаблон поломал, и от твоего сейчас тоже ничего не останется!

– Пёс с ним – с Кондором! – Перешёл я на шёпот. – Если бы я был тем, о ком вы говорите, то… – я сделал вид, что задумался, – возможно, я бы согласился поработать на э… государя. Но не всю жизнь, а не более четырёх с половиной лет.

– Четырёх с половиной? – повторил он за мной.

– Четырёх с половиной! – подтвердил я. – Вряд ли, будь я тем человеком, за которого вы меня принимаете, я имел бы больше времени. А дальше мне бы потребовалась от государя ответная услуга. В общем, будь я тем, за кого вы меня принимаете, то я предложил бы государю сделку.

– Сделку? – продолжил он тупо повторять за мной.

– Сделку! – нажал я ещё раз. – За следующие четыре с половиной года, я, так и быть, заделал бы кому-то наследника. Пусть будет здоров род этого вашего Кондора в веках. А в обмен государь снабдил бы этого попаданца информацией…, – я замолчал.

– Какой информацией? – прищурился Савельев.

– О том, как покинуть этот мир и вернуться в свой, – поставил я точку в диалоге.