Аскет

Попаданцы. Техномагия.

2026

(версия - 0.1-198-g5842a85, сборка от 07.05.2026 13:53:18)

Эд Нерский (UNera)

07.05.2026 13:53:18

Часть 11. Слёзы, сопли и огонь

Разговор по душам

Первые дни мая я потратил на обустройство. Жильё есть, план есть, акваланга и скутера нет.

Увы, здесь не уютный подвал базы – фабрикатора тоже нет, а потому придётся перебирать варианты. В учебный центр идти не хотелось. Не из-за дежурных – нет. С ними как раз всё ясно: отвёл глаза и проследовал мимо.

Просто надоел мне этот центр. Дежурные. Мир… К чёрту всё! Это лето – моё. Возможно, последнее. И потому я буду действовать так, как кажется правильным. И если мне почему-то не хочется пользоваться фабрикатором учебки, то на Котлине есть и другие.

Один из них, например, стоит в торговом центре на главной площади – я давно его заприметил. Причём стоит в удобном закутке – так, как в нашем мире устанавливают банкоматы. И место вроде бы проходное, и лишних глаз не особо много.

Начал я, разумеется, с акваланга. Причём модель выбрал совсем не ту, что раньше. Во-первых, гидрокостюм теперь не универсальный, а моего размера. Кто-то скажет: невелика разница? Ха-ха! Килограмм лишнего веса – долой. С учётом того, что своего шкафчика на пирсе у меня теперь нет – этот фактор становится важным.

Во-вторых, баллоны. Ещё работая на базе, я видел, что некоторые ныряльщики предпочитают таскать уменьшенные версии этих контейнеров с воздухом. Чем это плохо? Тем, что если батарейки вдруг кончатся, то времени на автономную работу у маленьких емкостей, естественно, остаётся меньше. Запаса может не хватить даже на минимальную декомпрессию. Плохо это? Для кого-то, может, и да. Но я ведь всегда могу запитать руну воздуха от своей ауры. Итого, убираем двенадцатилитровый баллон, заменяем литровым и получаем… так, посмотрим… ещё минус пятнадцать килограмм веса!

Согласно ТТХ, при подключённой батарейке и большого, и маленького баллона хватает на четыре часа спокойной работы под водой. Это, похоже, стандарт. “Так и зачем платить больше?” – гласила реклама. Правильно – незачем!

Ещё напечатал стандартный скутер, ласты, маску, компенсатор плавучести, гарпунный пистолет (хоть я им за год так ни разу и не воспользовался) и нож. Всё снаряжение весит около пяти килограмм и упаковывается в спортивного вида сумку.

Причём сумка не готовая, а моей собственной конструкции. Состоит из пластика и… кучи дырок. Пропускает воду и, если сложить в неё мокрые вещи, то со временем всё стечёт и просохнет. Но, помимо дырок, внутри имеется и специальный отсек, который герметично закрывается застёжкой. Чтобы не оставлять вещи на берегу, сюда можно сложить повседневную одежду. Внешнее давление обязательно сожмёт лишний воздух в этом отделении, и под водой мои тряпки и обувь будут занимать минимальный объём. Крепится она на спине, там, где я раньше носил баллон с воздухом.

Схема такая: пришёл к водоёму, переоделся, упаковал всё в сумку – нырнул. В другом месте вынырнул – переоделся в сухое и пошёл себе дальше. Как там говорил один мудрый мужик из моего мира: “Плохо что ли? – Хорошо!”

Итого, на Гогланд отсюда плыть не обязательно. В те места можно сходить из какого-нибудь Усть-Луга, добравшись до точки старта общественным транспортом.

Поход за снаряжением получился чем-то вроде шоппинга дома. И так неплохое настроение ещё больше улучшилось, и хотя я сперва и не собирался, но от торгового центра зашагал прямо к берегу. Майские праздники как-никак – все люди должны отдыхать и радоваться. Даже если они живут у чёрта на куличиках – в непонятной вселенной. А потому в море – в рейд. Пусть даже этот выход и будет коротким.

Всю дорогу до берега я, ухмыляясь, следил за меткой филёра на радаре. Интересно, что он будет делать, когда я переоденусь и… “бульк!”? Станет метаться по берегу или сядет, будто собачонка, глядя в воду, ожидая хозяина? Ха-ха!

Проверочный заплыв удался на славу! Всё-таки индивидуальное снаряжение – вещь! Если раньше я чувствовал себя будто космонавт в скафандре – тяжело, местами неуклюже, то теперь казалось, что стал юрким, ловким, гибким.

Наблюдатель, как и ожидалось, пересечь границу суши и воды не смог. Ещё бы, снаряжения ведь у него нет!

Развлечение так увлекло, что я не заметил, как наступил поздний вечер. Из воды вылез уставший, но довольный. Немного омрачало то, что собственной душевой в моей комнате нет, а шуметь и беспокоить квартирную хозяйку не хотелось. Ну да чёрт с ним. И так хорошо.

На следующее утро, встав рано-рано, я переоделся в спортивную одежду и, захватив “бабочки”, отправился по ставшему уже традиционным маршруту. Семь километров бега, подтягивания, перевороты, вращение лезвий прямо на бегу. Мышцы понемногу наполнялись утренней усталостью и… энергией.

Позавтракав недоеденными вчера остатками (Надо решить, где теперь брать еду. Столовая, оказывается, – это удобно!), я схватил свою сумку и почти бегом рванул к заливу.

Взглянул ещё раз на радар. Метка соглядатая поблизости. Всё лето, что ли, будет за мной так бегать? Я – семь километров, он – семь километров? Я – в воду, он – терпеливо ждёт? Во работёнка-то, врагу не пожелаешь!

На берегу было ветрено, холодно – май есть май, но, едва нацепив костюм, я включил в нём подогрев и жизнь снова стала красочной. Я ушёл на глубину и ещё раз посмотрел на радар.

Удивительно, но прошла какая-то минута, и метка филёра тоже пересекла береговую линию и теперь болталась где-то неподалёку, но ближе к поверхности. Приостановившись, я долго смотрел на упрямца, что висел прямо над моей головой, медленно смещаясь вправо-влево.

Это что же получается: он тоже прикупил себе акваланг? И не просто таскает его за собой, а таскает всегда? Ведь не может он знать заранее, буду я нырять или нет. А что дальше? А если вдруг он утонет, что тогда? Понятное дело, утонет не прямо сегодня, но этот вопрос ну очень, очень интересный. Надо его обдумать. Позже.

Выбросив наблюдателя из головы, я занялся делом – плавал, собирал жемчуг, думал, делал наброски в конструкторе.

В принципе, идея скоростного скутера у меня уже была: простой пластиковый обтекатель и шесть турбин по окружности. Ядро управления будет следить, чтобы турбины работали совместно – не пересиливая друг дружку, чтобы движение было равномерным. Вся эта тряхомудь прикрепится лямками к моим подмышкам, и в дороге я смогу даже иметь свободные руки.

Осталось напечатать тестовый образец, опробовать, а потом исправить недочёты. И в путь! Вот прямо завтра – сразу после зарядки и приступим!

…

Третьего мая я в привычном темпе пробежал свои километры и вышел к любимой сосне, между ветвей которой закреплён мой турник, и вдруг будто споткнулся.

Турника не было.

Не зная, как реагировать, я остановился и некоторое время тупил, глядя в пространство. Кому понадобилось снимать мои трубки здесь – в лесу? Да и никто кроме меня ведь сюда не ходит! Так. Стоп. Как это никто? Филёр!

Я почесал в затылке.

Занятия спортом в этом мире – редкость. Причём, я считаю, что такое отношение к спорту привито населению при помощи учебных центров. Дворяне, может, и упражняются, но простолюдины – нет.

Получается, что? Получается, я своими ежедневными пробежками снова сломал какой-то местный шаблон, и этот редиска пришёл и снял мой турник? Аккуратно так, причём, снял – стараясь ничего не сломать, даже ветки.

Но зачем? Чтобы отправить его на экспертизу? Доложить? Или причина иная? Что это? Провокация?

– Бро, – влез в мои мысли Сим, – ты злишься?

– Нет, – честно ответил я. – Мне любопытно.

Это была правда. Злости не было, но было любопытство, и его было много. Агент работает методично: следит, записывает, пишет отчёты. Нормальная работа. Я уж даже стал к нему привыкать.

Но теперь, получается, они перешли в режим оценки, как наблюдаемое лицо будет реагировать на то или другое воздействие. Так, что ли? А вот это уже чёрт знает что!

А как правильно реагировать на чёрт знает что? Чёрт знает как! И только так! Результат должен, обязан оказаться чёрт знает каким!

Бинго!

Как и в случае с полицейским участком, план дальнейших действий буквально всплыл у меня в голове.

“Потерпи, браток, до вечера, – пробормотал я, – будет тебе канделябр!” М-да.

Мои зарядки, что некогда казались досадной неприятностью, со временем переросли в нечто большее. Сперва я рассматривал их как необходимость. А теперь, как действия, приносящие удовольствие.

Получается, тот, кто забрал мой турник – лишил меня утреннего развлечения. Но фиг ему! Не нагрузив мышцы я отсюда не уйду!

В общем, немного потоптавшись под сосной, я продолжил зарядку. Вместо подтягиваний – отжимался, вместо переворотов – лазил по прямому стволу дерева.

Это, конечно, совсем не то, что турник, но зато нагружаются сразу все группы мышц. Мало того, то, что они работают иначе даже заставляет задуматься, не стоит ли ввести подобные упражнения в свой ежедневный моцион.

Вернувшись с пробежки, я как ни в чём ни бывало отправился на берег – в рейд. Уплыл далеко – до “грибного места”, которое некогда показывала Арина. Интересно, кстати, куда она сбежала?

А вечером, изображая ленивую усталость, дошёл до фабрикатора, напечатал себе на несколько дней вперёд еды в контейнерах, взял пару рулонов фольги (вроде той, что в нашем мире применяют для запекания блюд в духовке) и направился прямо домой. Специально прошёл мимо наблюдателя так, чтобы он видел, что я тащу довольно много коробок.

Бросив сумки и пакеты в углу своей комнаты, уселся на кровать и принялся ждать. Не знаю, изучил ли соглядатай расположение вещей в моей комнате, но будем считать его профи – пусть думает, что я лежу на кровати (тем более что я примерно так и делаю).

Однако ожидая, я не бездельничал. Из фольги, что притащил, я сделал себе прикольную такую шапочку – примерно как у кретинов из телевизора в нашем мире. Согласно легендам такие шапочки позволяют избежать облучения вредными волнами и всего такого… Бред, но мне подойдёт.

Ещё из того же материала сделал себе с десяток полосок, чтобы можно было прикрепить их на руки и вокруг груди. Космические лучи, конечно, через это пройдут, но ведь защита от них – вопрос веры, правда?

Приблизительно через час метка, за которой я наблюдал на радаре, двинулась куда-то на юго-восток и скрылась за пределами зоны чувствительности. Ага, значит, решил, что до утра я уже не выйду и отправился к себе.

Пришла, стало быть, очередь и для моего хода.

Выждав для верности ещё час (заодно и ночь окончательно наступила), я включил радарную невидимость, а затем встал, надел на себя куртку, взял из сумки со снаряжением гарпунный пистолет, бросил его за пазуху и вышел в промозглую темноту.

Так. Нить моя, ниточка. Куда же ты ведёшь? Ага! Действительно. Оказывается, он, как и я, снял здесь комнату. Как и я – с отдельным входом. Мало того, по этому адресу я тоже звонил, но что-то у меня с местным хозяином не срослось. Не помню уже, почему я отверг этот вариант. А вон оно как повернулось – филёр не отверг. Хе-хе.

Оглядевшись, я улыбнулся – место хорошее, тихое. Вокруг никого. Стараясь громко не шуршать, надел шапочку из фольги, затем используя приготовленные для этого булавки, прикрепил к рукавам и штанам серебристые полосы. М-да. Видок у меня – жаль зеркала нет. Достал из кармана “бабочку”. Подошёл к двери – примерился к щели между ней и косяком. Разобрался, где находится язычок замка, и, держа бабочку правой рукой, а ручку двери – левой, одновременно надавил на клинок и потянул на себя. Дверь почти бесшумно распахнулась, и я шагнул внутрь, перекидывая “бабочку” влево, чтобы правой достать из-за пазухи гарпун.

Следуя заранее проработанному плану, прямо на входе, я выключил радарную невидимость. Причём проделал это одновременно с тем, что сделал вид будто нечаянно зацепился полоской фольги за косяк.

Уж не знаю, удалось ли качественно изобразить досаду, но я старался. В общем, ворвавшись в комнату, я громко чертыхнулся на оторвавшийся кусок металла, а затем отшагнул от косяка в сторону, направляя оружие на соглядатая.

Мельком оценил соперника. Пожилой – моего возраста. Тьфу. То есть моего возраста дома. Лет пятьдесят ему. Плотный, подтянутый, темноволосый. Одет во что-то домашнее, но такое, что в любой момент можно выскочить на улицу – нечто вроде между спортивным костюмом и пижамой.

На лице ошеломление и удивление – то, что нужно!

Щёлк – вж-жик – щёлк. Левой рукой я сложил “бабочку” и сунул её в карман. Затем, удерживая врага на мушке, скосил глаза на валяющиеся куски фольги, вздохнул, снял шапочку из фольги и бросил на пол.

– Добрый вечер, – фыркнул я недовольно. – Что, не ждал меня тут увидеть? Только подумай о том, чтоб колдануть – вот прямо сразу же и умрёшь! Понял меня?

Говоря это, я поводил пистолетом из стороны в сторону. Дистанция между нами была небольшая – и я просто не смог бы промахнуться.

Повисла долгая пауза.

Но я не спешил. Пауза меня вполне устраивала. Свободной левой рукой я продолжил сдирать с себя “ставшие ненужными” полоски фольги, всем видом показывая раздражение от того, что я напрасно их клеил – этот долбанный косяк мне все планы попортил.

– В-вы кто такой? – наконец, изображая испуг, проговорил мой визави. – Это мой дом, немедленно уходите, иначе я вызову полицию!

Впрочем, было видно, что испугался он не сильно. Озадаченность – да. Ошеломление – да. Испуг – самая малость.

– Валяй! – ухмыльнулся я. – Только сначала подумай, что ты им расскажешь, когда они приедут. Они ведь спросят: чем ты здесь занимаешься. И что ты им ответишь? – “Слежу за Андреем Перовым, который ворвался ко мне в комнату!” Или покажешь им удостоверение имперской службы охраны, и нечего объяснять?

Повисла ещё одна пауза. Длиннее.

– Что вам нужно? – наконец, глухо проговорил он.

– Завтра утром. – Ухмыльнулся я. – Что украл – вешаешь на место. Понял меня? И это. – Я осмотрелся. – Фольгу эту заодно выкинь.

Я снова чертыхнулся.

– Украл? – вычленил он.

– Это хорошо, что ты меня понял! – игнорируя вопрос продолжил я. – А если не вернёшь, то уже вечером в твоём доме будет играть музыка. Только ты её не услышишь.

Твои коллеги, возможно, как-то отомстят, но тебе что с того? В общем, договорились?

– Договорились! – Сам себе за него ответил я.

Наступив на шуршащий металл, оставив противника в недоумении, я развернулся, бросил за пазуху пистолет и вышел на улицу.

“С фольгой я не совсем понял, – пожаловался Сим. – Объясни!”

“Фольга – вещь! – фыркнул я. – Она защищает от космических лучей, а по совместительству делает невидимым для радара. По-иному объяснить произошедшее он не сможет. Ну, или я надеюсь – не сможет!”

…

Следующим утром турник был на месте.

У-1

Увидев восстановленный спортивный инвентарь, я даже немного разочаровался. Нет, я не собирался убивать филёра. То есть, прямо сегодня – нет. Но и не ожидал, что он сдаст назад столь быстро. Думал, придётся ещё одну акцию устроить…

– Бро, – спросил Сим, пока я подтягивался, – а зачем ты вообще к нему полез? Сперва же ты хотел не светить своё знание о слежке. Да и возможность пропадать с радара тоже.

– Сперва не хотел, потом – захотел, – ответил я, спрыгивая с турника на землю. – Ты думаешь, я просто на него обиделся?

– Я думаю, что и обиделся тоже.

– И это верно, – хмыкнул я. – Неприятно, когда за тобой ходят по пятам. И это бы ничего – я бы потерпел. Но они перешли к активности – уж не знаю по его ли инициативе или начальство велело, но перешли.

Я снова подпрыгнул, ухватился за перекладину и, скрестив ноги по-турецки, принялся неторопливо работать руками и прессом: р-раз, д-два.

– Но что теперь? – нарушил тишину Сим.

– А теперь слежка знает, что я о ней знаю. Мало того, начнут думать: “с каких пор?”, “каким образом?”, “как давно?” и так далее. И дальше возможны варианты. Может, вообще её уберут – перестанут лезть в мой быт. Может, станут осторожнее. Может, сменят филёра на другого или перейдут к иному способу наблюдения.

Не важно, что будет, важно, что любое изменение мне полезно. Когда система начинает дёргаться, у неё появляются ошибки.

– Но это не всё?

– Ещё я продемонстрировал им простую вещь: ребята, вы видите только то, что я вам показываю. Пока я хочу, вы следите. Пока я хочу, вы думаете, будто всё под контролем. А потом я захожу к вам в комнату, и до этого стройная картина мира внезапно ломается.

Сим немного помолчал.

– То есть это было не предупреждение?

– И предупреждение тоже, – фыркнул я. – Множество факторов. Но предупреждение – не главное. Главное – сбить у них чувство контроля. Пусть теперь каждый раз думают: а не водят ли их за нос? А не видит ли объект больше, чем положено? А не пора ли писать начальству скучные объяснительные?

Бюрократию нельзя недооценивать, бро. Она пожирает людей лучше любой магии.

– Ты говоришь так, будто любишь бюрократию.

– Нет. Просто я чуть-чуть её понимаю.

…

После пробежки и завтрака я устроился у себя в комнате, улёгся на кровать и вывел перед собой окно конструктора.

Так, получается, старый скутер мы тоже оставляем – он будет использоваться для недалёких рейдов. А вот скоростной будет простым.

Идей я перебрал немало. Всякие красивые капли, вытянутые сигары, торпедообразные штуки, даже что-то похожее на мини-подлодку для одного идиота.

В чертежах всё это выглядело эффектно, пока не доходило до двух простых вопросов: “Как я эту дуру буду таскать на себе по суше?” и “Где взять фабрикатор, что может напечатать штуковину в два роста человека?”

На бумаге, да под водой – можно изобразить что угодно. Вода, если честно, вообще много чего прощает. А чертёж – и подавно. Но на берегу сразу выяснится, что ты не великий инженер, а грузчик со странными хобби.

Габариты и вес. Вес и габариты. Вот что самое важное! Поэтому красоту я решительно отправил в мусор.

В итоге форма получилась простой. Приплюснутая с двух сторон полусфера, слегка вытянутая, так что в основании выходит не круг, а овал. Пластиковый колпак. Или короб. Или короб-рюкзак, если смотреть с суши.

Последнее и стало решающим доводом.

Если уж мне нужно таскать эту штуку с собой, то пусть она хотя бы работает не только в воде. На земле в неё можно сложить одежду, маску, нож, батарейки и прочую мелочь. Снаружи приделать лямки – и вот вполне сносный рюкзак.

Под водой эта система должна функционировать следующим образом: надеваешь короб на голову, просовываешь руки в специальные лямки, прикреплённые к нему изнутри, и эта пластиковая дурында тащит тебя вперёд.

Голова и руки оказываются прикрыты обтекателем, а тело торчит снаружи, как бесплатное приложение.

По основанию этого импровизированного колпака я разместил шесть турбин. Таких же, какие стоят на обычном скутере. Схема получалась простая: три движителя слева, три – справа, и каждый – с небольшим разворотом, чтобы можно было не только гнать вперёд, но и формировать небольшой вектор боковой тяги, если вдруг пригодится.

С управлением долго возиться не пришлось.

И хотя для столь простой системы подходило стандартное ядро, мне было любопытно пощупать расширенное. Стоит оно дороже (целых десять кредитов, хе-хе), но зато должно уметь принимать нестандартные решения.

Выбрав нужный пункт, я прочитал сообщение от Системы:

“Предупреждение: для выбранной схемы данное вычислительное ядро избыточно!”

– Да знаю я, что избыточно, – пробормотал я. – Мне и интересно, что получится.

– Бро, а зачем тебе избыточность? – осторожно спросил Сим.

– Интересно! – хмыкнул я. – Вдруг на таком запасе у него характер проявится.

Датчиков у моего транспортного средства было немного. Давление – чтобы знать глубину погружения, давление набегающей воды – чтобы контролировать скорость, и гирокомпас – чтобы отслеживать направление. Соединив их с ядром, я сформулировал мысль-промпт для автоматизации задач, выполняемых ядром.

Задач получилось всего две. Первая – держать постоянной глубину, скорость и направление – что-то вроде примитивного автопилота. Вторая – слушаться джойстика так же, как это делает старый скутер. Вперёд-назад – скорость, вправо-влево – направление. Всё.

– То есть он сможет сам держать курс? – оживился Сим.

– Если я нигде не накосячил, то да.

– А если накосячил?

– Тогда мы быстро об этом узнаем. Возможно, после того, как врежемся в дно.

Сим деликатно промолчал.

Питалось это чудо от десяти батареек. Здесь я рассудил так: скутеру о двух турбинах хватает одной батареи, а скутеру о шести – достаточно трёх. Но из-за того, что наша цель – скорость, батарей он будет требовать больше, а потому увеличиваем расчётное количество втрое и округляем до десяти. Вуаля! Я у мамы – инженер! Ха-ха!

Ещё я предусмотрел ручной режим. Если автоматика вдруг начнёт чудить, можно будет управлять каждым движителем индивидуально. Не знаю, пригодится ли такая фича, надеюсь – нет.

Когда схема, наконец, собралась в одно целое, я некоторое время просто разглядывал её в вирте.

Уже по одному виду было понятно, что эта вещь поедет. Не “обязана”, не “должна”, не “по идее”, а именно поедет.

– Айда печатать? – спросил Сим.

– Айда! – подтвердил я.

До фабрикатора я дошёл в хорошем настроении. Метка соглядатая всё так же следовала на небольшом удалении – будто привязанная консервная банка за кошачьим хвостом. Ничего нового. Впрочем, после вчерашнего разговора он, кажется, стал держаться немного дальше, и это уже радовало.

Открыв меню фабрикатора, я привычно скользнул в конструкторский его раздел, выбрал “печать опытного образца” и указал нужный файл.

Аппарат тихо зажужжал, и объём материализационной камеры почти полностью исчерпался. Похоже, мой новый скутер – самая большая вещь, что можно сделать на стандартных фабрикаторах. Если потребуется что-то более громоздкое, придётся придумывать нечто составное, сборное – этакий конструктор Lego.

– М-да, – пробормотал Сим, едва я вынул наше изделие на свет.

– Ну и рыло, – согласился я.

На схеме этот шедевр конструкторской мысли выглядел вполне пристойно. Вживую же напоминал помесь детского санокороба, погребального ящика или головы какого-то морского насекомого.

– Зато запоминающееся, – утешил Сим.

Закинув внутрь ласты, запасные батарейки, одежду и вообще все свои вещи, я застегнул внутренние ремни, взвалил новинку на плечи и пошёл к берегу.

Как и задумывалось, на суше она действительно работала как рюкзак. Дубовый, пластиковый и не слишком удобный, но всё-таки рюкзак, а не отдельная лодка, которую надо тащить под мышкой. Уже неплохо.

У воды я оглянулся на метку соглядатая, ухмыльнулся и принялся переодеваться.

Ветер был холодный, вода серая, майская, но настроение у меня было такое, будто родители мне только что купили в детском магазине новую игрушку. Очень дорогую, странную и совершенно не предназначенную для нормальных детей.

Погрузившись, я привычным движением скорректировал работу компенсатора плавучести, а затем, зависнув на месте, снова осмотрел свой новый аппарат. Под водой он выглядел ещё более неказисто, чем на суше.

Не выдержав, я фыркнул:

– Какой же ты страшный получился… Назову тебя “У-1”.

– Почему “У”? – удивился Сим.

– Потому что на “С” уже слишком много слов начинается. “Скутер”, “сумка”, “соглядатай” и так далее. А этот – “страшилище”, значит будет “У”.

– Логично, – прислал задумчивую мысль Сим.

Всунув руки в лямки, я проверил обзор сквозь колпак – видимость нормальная, а затем мысленно пожелал соединиться с ядром, и тут же увидел диагностику: давление – есть, курс – не установлен, глубина расчётная – 3 метра, турбины – к запуску готовы.

– Он сказал: “поехали”, – процитировал я старую песню.

Начал с малого. Слегка тронул джойстик и “У-1” мягко потянул меня вперёд. Без рывков, почти деликатно.

Потом чуть прибавил. И ещё. И ещё.

Поток воды мимо понемногу обретал жёсткость. Причём такую, что с обычным скутером почувствовать было нельзя.

Десять километров в час – я вытянулся вдоль струи. Пятнадцать – ноги стало ощутимо тянуть назад. На двадцати вода превратилась в этакую наждачную бумагу, что вот-вот сотрёт мои колени, сдерёт ласты с ног.

Но сам аппарат шёл уверенно. Не рыскал, не заваливался, не пытался уйти в штопор. Если я пробовал рулить ногами, сгибая их в коленях – честно отрабатывал. Не знаю, помогло ли здесь расширенное ядро, но получилось круто! Чтобы сделать такую же систему управления на земле, мне бы потребовалось копаться со всякими PID-регуляторами. А здесь вложил смысл – и вуаля!

– Двадцать пять! – прислал восторженную мысль Сим.

А я выдал команду на остановку. Дождавшись, когда поток из “железного” снова превратится в мягкую воду, я мрачно пошевелил ступнями.

– Ну да, – сделал я вывод. – Ласты придётся снимать.

– Совсем?

– Уж больно большая у них парусность. С обычным скутером это не так заметно, а здесь ещё чуть быстрее и, кажется, ноги оторвёт. Или ласты – что скорее всего.

Освободившись от искусственных плавников, я привязал их к лямкам рюкзака, а затем продолжил развлекаться.

Сескар

Когда у тебя есть мотоцикл, ходящий по пятам филёр перестаёт быть серьёзной проблемой. Сел, втопил по газам, и пешеходы остались где-то далеко позади. Даже если эти пешеходы из охраны, даже если носят акваланги в карманах.

“У-1” – вещь!

Да, кое-что пришлось доделать (крепления для ласт и сделать съёмными лямки для переноски), но доработки – фигня. Главное, что работала эта штука выше всяких похвал.

Следующие несколько дней я гонял своё пластиковое страшилище по заливу, проверяя его пределы и границы своего здравого смысла. Как выяснилось, пределы у аппарата были чуть дальше, чем я ожидал, а вот здравый смысл, напротив, отставал.

Тридцать километров в час У-1 держал уверенно. Тридцать пять – тоже. На значениях около сорока выяснилось, что это его реальный максимум.

Но на такой скорости внутри аппарата было уже не весело – страшно.

Поток воды бил по телу так, что казалось, ещё немного – и оторвёт к чёртовой матери и ноги, и всё прочее, что у приличного человека должно оставаться на штатных местах.

– Бро, может, хватит? – в один из таких проходов неуверенно предложил Сим.

– Ещё чуточку! – процедил я, ухмыляясь в загубник. – Надо понять, где у него красная зона.

– По-моему, красная зона давно пройдена, и она у тебя в голове!

Он, разумеется, был прав. Но признавать такое вслух? Три раза “ха!”

Ещё раз разогнав У-1, я посмотрел на цифры, на дрожание потоков, на то, как аппарат начинает уже не плыть – проламываться вперёд, и сбросил, наконец, ход.

И правда, хватит.

Чуть меньше сорока километров в час. Для самодельной пластиковой хреновины, напечатанной в торговом центре, результат более чем достойный.

А главное, эти цифры уже можно прикладывать к карте.

До Сескара на такой скорости можно добраться за какие-то пару часов.

И это означает, что остров, путешествие на который выглядело отдельной большой экспедицией, теперь приблизился до уровня дневного рейда. Не прогулка – нет. Но и не подвиг.

Вчера вечером перед сном я крутил в голове предстоящие маршруты и прикидывал арифметику на лето. Сто пятьдесят тысяч рублей. Именно столько я должен собрать за ближайшие месяцы.

Лето должно стать материальной основой следующего года. А осень, как мне кажется, обещает быть дорогой во всех смыслах этого слова.

– Бро, – заметил Сим, – ты опять считаешь деньги.

– Не деньги – время.

Время. Этот ресурс постоянно утекал. И хотя было приятно обкатывать новую игрушку, пора приниматься за работу. Раз средство передвижения готово, надо сразу превращать его в инструмент добычи.

Значит, Сескар – туда и пойдём. Для начала.

Следующим утром я сложил в рюкзак сменную одежду, ножи, всякую мелочь, затем зашёл к фабрикатору, напечатал на пару дней еды, а далее двинулся к берегу.

Метка соглядатая, как водится, болталась сзади, но что-то мне говорило, что сейчас он даже в воду за мной не полезет. Всё равно бессмысленно – не угонится. Так и произошло.

Уйдя под воду, я немного повозился на малой глубине, а потом врубил автопилот, настроив его на 35 километров в час.

Первые минут двадцать дорога даже радовала. Новый аппарат тянул ровно, глубину держал, курс не терял, батарейки расходовались медленно. Я плыл и чувствовал себя человеком, который наконец-то пересел с телеги на приличный транспорт.

Но позже дорога снова превратилась в рутину. Не знаю, вероятно, это чувство справедливо для любой скорости. Ездишь по городу на машине – 30-40 километров в час, кажется – медленно. Выходишь на трассу – 150! Круто! А потом, час – 150, два – 150 и всё… Это становится рутиной. Особенно на восьмом часу. М-да.

В общем, путь к Сескару всё равно не оказался коротким. Пейзаж внизу менялся не так уж быстро. Слева вода. Справа вода. Сверху тоже вода, если не считать тусклого майского света. Иногда дно. Иногда взвесь. Иногда рыба, которой на тебя совершенно плевать.

Однообразие привело к тому, что романтика как-то быстро закончилась. Чтобы не заскучать окончательно, я начал гонять в голове старую мысль про песочницу для Системы. Ту самую, которая нужна была мне для верификации всех входящих сообщений с кодом.

– Сим, – позвал я, – ты там не забыл про вторую систему?

– Не забыл, бро. Я как раз хотел тебе кое-что рассказать!

– Давай, удиви старика, – хмыкнул я.

– Как ты и предполагал, – издалека (впрочем, он всегда так делает) начал он, – у Системы действительно нашёлся единый процесс “init”. И хотя он выполняется с привилегиями суперпользователя, что нам недоступны, но мы можем подложить в его конфиг несколько своих процессов, что запустятся вместе с ним.

– То есть почти как SysV в нашем мире, – хмыкнул я. – Только каталог, из которого всё запускается, доступен нам на запись.

– Я не уверен, что аналогия точная, но в целом да. Доступность на запись не даёт нам привилегий – здесь снова требуются криптоподписи, но запускать дополнительные процессы мы можем.

– Хорошо. Дальше.

– Если использовать этот механизм, то у нас получится не совсем то, что ты хотел, но почти. Не полноценная независимая вселенная, а именно копия Системы – отдельный экземпляр.

Я даже сбросил скорость, чтобы не отвлекаться.

– А почему “почти”?

– Потому что эта копия начнёт обращаться к тем же ресурсам, что и основная. Хранилище, каналы ввода-вывода, какие-то общие службы… Конфликты неизбежны.

– Ну да. Две программы на один и тот же дескриптор файла – это уже не архитектура, а драка в коммуналке.

– Примерно так, – согласился Сим. – Поэтому песочницу, скорее всего, придётся делать постепенно. Запускать в отладчике. Смотреть, куда обращается, где падает. Чинить, ставить заглушки. Запускать снова. И так много раз.

Держа зубами мундштук, я не мог присвистнуть, но мысленно именно это и сделал.

Работа предстояла адская. Такая, которую нормальный программист обычно назовёт “ну его нахрен” и… уволится. Или попросит увеличить зарплату. Во много раз.

– Звучит не реалистично, – хмыкнул я.

– Если ты не против, я могу взять эту рутину на себя.

Я даже засмеялся.

– Взять на себя? – повторил я. – Я считал, что мы вовсе это направление закроем. Не сдюжим. Гы-гы! Уверен, что потянешь?

– Уверен, но у меня есть просьба.

– Какая?

– Мне нужно понимание, что конкретно мы хотим получить на выходе.

Вот это было уже совсем по-моему.

– Мне тоже, – буркнул я. – В первую очередь найди механизм, как убивать лишние процессы. Хоть какой-нибудь местный аналог “kill”.

– “Kill”? – переспросил Сим.

– Утилита такая была в моём мире. Очень полезная. Если какая-нибудь дрянь висит, вот как это красное окно с требованием оплатить, жрёт ресурсы или просто бесит своим существованием, пишешь её номер и говоришь: умри.

– Удобно.

– Ещё бы. Нам нужен CLI! А то здесь всё какое-то прилизанное, виртуальное, графическое. Красивые окошки, кнопочки, жесты. Тьфу! Я в этом теряюсь. И не понимаю куда копать.

Сим чуть помолчал.

– Тогда я начну с того, что сделаю тебе набор инструментов.

– Каких именно?

– Чтобы можно было видеть файлы и процессы. Останавливать их. Запускать. Смотреть логи. Иметь строку команд. То есть… как ты и хочешь – консоль. Терминал. Что-то в этом роде.

– О-о, – протянул я. – Здорово!

– И если сделать её совместимой с местным языком программирования, – продолжил Сим, будто не заметив моего восхищения, – то потом её можно будет расширять скриптами.

– Пахнет не удобством, а домом! Делай, – сказал я. – Если у меня появится хотя бы жалкая пародия на команды “ps”, “kill”, “cat”, “top” и “tail”, я тебе памятник поставлю. Маленький. Из пластика.

– Договорились, – серьёзно ответил Сим.

Эти разговоры сильно скрасили наш путь.

Иногда я корректировал курс. Иногда глядел на расход батарей. Иногда просто слушал, как Сим раскладывает по полочкам свои (или мои?) мысли. В такие моменты я особенно ясно понимал, насколько полезным оказался мой внутренний сосед. Один бы я точно за такую работу бы даже не взялся. Не знаю, что, но искал бы другое решение.

Время пролетело незаметно, и цель нашего путешествия оказалась достигнута. Увы, здесь нас ждал сюрприз, и сюрприз неприятный – остров больше не был необитаемым. На маяке теперь кто-то жил.

Сначала я, разумеется, засёк метку человека на радаре. Затем, осторожно вынырнув, взглянул своими глазами. Первым, что я увидел, была моторная лодка. Позже мне удалось разглядеть самого человека, который сидел у маяка на чём-то среднем между раскладным стулом и шезлонгом.

Сторож? Смотритель? Наблюдатель? Не знаю. Но судя по всему он здесь надолго.

– Думаешь, это из-за сработавшей сигнализации? – озвучил мои мысли Сим.

– А из-за чего ещё? – подтвердил я. – Когда на пустом объекте внезапно запускается тревога, то начальство обязательно должно прийти к глубокой мысли, что неплохо бы начать его охранять.

Высаживаться у маяка теперь смысла не имело. Но Сескар достаточно большой, а потому не стоит цепляться за конкретное место.

Уведя У-1 в сторону, я пошёл вдоль берега, а затем обошёл остров с юга. Удалившись от маяка на пару километров, я нашёл небольшую бухточку: и с воды не слишком заметно, и с острова.

Выбрался, стянул с себя снаряжение, привалился к влажному камню и несколько секунд просто сидел, слушая ветер.

Хорошо как! Мне здесь нравится!

Новый день – новые встречи

На новом месте я особо серьёзно не устраивался. Всё равно я большую часть времени буду проводить под водой – не здесь. Палатку ставить не стал – было очень тепло.

Наличие сторожа на маяке меня не беспокоило: между нами – лес, кусты, кривые камни, сырой весенний воздух и обоюдное незнакомство. Вероятность, что он меня здесь обнаружит я оценивал как весьма низкую.

И всё-таки от осторожности я не отказывался. Костёр разжигал только ночью. В низинке, между деревьев, так чтобы пламя не просматривалось ни с воды, ни с берега. Дым в сумерках заметить невозможно, а днём… Днём я был на работе – вне острова.

В общем, не фонтан, но жить можно.

Следующие два дня я занимался именно тем, ради чего сюда и припёрся: плавал, собирал жемчужины, снова плавал, снова собирал жемчужины.

Вечером очередного дня я подвёл итоги.

Итак, на носу пятнадцатое мая. За две недели этого месяца на собственно работу времени я потратил всего-ничего. Если смотреть на календарь, то отпущенное мне время потихоньку начинает убегать, а я пока всё больше обустраивался, печатал игрушки, спорил с охранкой и изображал из себя великого подводного конструктора.

Всё это, конечно, очень увлекательно, но сто пятьдесят тысяч рублей сами себя не заработают. По сути, этот рейд – мой первый, после возвращения на Котлин, настоящий выход за серьёзной добычей.

Но несмотря ни на что, кажется, я пока не опаздываю. Даже наоборот – иду впереди графика. Море здесь оказалось ещё более щедрым, нежели в прошлый раз.

Курсируя в окрестностях, я обычно шёл вдоль дна. Вглядывался в знакомое мерцание, выхватывал взглядом то, что другой ныряльщик увидеть не может. Иногда собирал раковины, чтобы позже на берегу их перебрать, иногда наоборот – разбирал их на месте. Удивительно, но на производительность труда смена методики не влияла – улов был примерно одинаковым.

Рыбы крутились вокруг по своим делам, водоросли лениво мотались в потоках, лучи света дробились, расползались по камням, и вся эта подводная тишина действовала на меня крайне умиротворяюще.

Где-то там, наверху есть мир, в котором есть какие-то инспектора, графы, магические академии и учебные центры. Но это всё там, а я – здесь. И здесь всё проще. Честнее. Красивее. Есть дно. Есть вода. Есть жемчуг. Увидел – забрал. Не увидел – сам себе дурак.

Если бы не Наташка, то эта жизнь была бы именно тем, что мне очень подходит.

– Бро, – время от времени перебивал моё медитативное состояние Сим, – а если список процессов выводить не таблицей, а деревом?

– Дерево тоже нужно, – отвечал я, не отрываясь от очередного камня. – Но и таблица должна быть обязательно. С номером процесса, именем, родителем, состоянием, потреблением ресурсов. И чтобы сортировать можно было.

– По чему сортировать?

– По чему угодно. По имени, времени жизни, расходу памяти… В идеале ещё и по владельцу.

– А если владельца нет?

– А разве такие бывают?

– Ага, – отвечал он, – Система – такой процесс.

– Тогда так и писать: идентификатор владельца – ноль.

Сим мысленно кивал где-то внутри моей головы и снова исчезал в своей возне. Потом, минут через десять или двадцать, возникал снова.

– Бро, а команды лучше делать короткими или говорящими?

– Короткими, разумеется!

– А справка нужна?

– Обязательно! Иначе через месяц даже я забуду, что сам напридумывал.

Это продолжалось почти без перерыва. Я собирал жемчужины, а Сим собирал у меня в голове терминал.

Поначалу меня это забавляло. Потом я поймал себя на мысли, что Сим, вообще-то, мог бы всё это сделать и без моих советов. Не в смысле “придумал бы сам”, а подсмотрел бы в моей памяти, вытащил оттуда образы старых консолей, команд, интерфейсов и превратил это всё в код.

Но он спрашивал.

Спрашивал каждую мелочь. Как лучше показать лог. Нужна ли цветовая маркировка. Стоит ли подтверждать убийство процесса отдельной командой. Как удобнее прокручивать вывод. Требуется ли вести историю команд. И так далее.

Сначала я думал, что он просто осторожничает. Потом понял: нет.

Он разговаривает со мной не потому, что не знает ответа, а потому, что это разговор. Ему это нравится. Мне это нравится.

Но что это? Одиночество – вот что!

Я вынырнул, отдышался, перевернулся на спину и несколько секунд просто смотрел в серое майское небо.

Одиночество – штука хитрая. Говорят, человек, оставшись один, сходит с ума. Крыша едет, кукуха свистит и так далее.

Но я не один. У меня есть моя личная шиза. Когда рядом никого, начинаешь цепляться за всё. За голос. За ответную реплику. За сам факт диалога. За то, что твои мысли не варятся в собственном соку, а отскакивают от чего-то живого.

И если так, то кто из нас кому скрашивает одиночество? Я Симу? Или Сим мне?

Хрен знает.

– Бро? – осторожно позвал Сим.

– Что?

– Ты завис.

– Думаю.

– Это хорошо или плохо?

– Пока неясно. Но ты продолжай – спрашивай про свою консоль.

– Ладно. А возможность запускать процессы в фоне – полезная штука?

Я фыркнул и снова нырнул.

– Ещё как! Ещё как!

Добыча здесь была богатой.

Не как на сказочном рекламном плакате, где сокровища сами липнут к рукам, но очень, очень достойно. Жемчужины попадались часто. Много было крупных.

Видимо, место и правда не особенно посещаемое. Далеко, неудобно, да ещё и логистики никакой. Но мне подходит. Не рай, конечно, но для жадного ныряльщика – почти он.

К вечеру первого дня я уже был доволен. К вечеру второго – доволен как слон. И именно тогда, ближе к концу всего рейда, удача улыбнулась мне ещё сильнее – где-то в стороне, краем глаза я вдруг заметил знакомую тень.

Морской петух. Тварь, что я встретил ещё в первый день работы на базе. Этакий конёк-переросток, только не смешной и не декоративный, а вполне себе хищный и тяжёлый. Двигался он неторопливо, будто и не подозревал, что уже записан в мои текущие доходы.

– Бро, это ведь он? – тут же оживился Сим.

– Он самый, – подтвердил я.

Стараясь не делать лишних движений, я замер. Расстояние было приличное, но для “касания смерти” это значения не имеет. Достаточно видеть ауру столько, чтобы хватило времени выстроить руну, направить поток от неё к цели и удерживать концентрацию, пока нить не прицепится к чужой энергетике. На всё это нужна едва ли секунда. Ну, максимум – две. А дальше – дело техники. Вернее, магии. Хе-хе, со временем разница между этими понятиями становится всё более зыбкой.

Сосредоточившись, я повесил метку на тварь.

– Убиваем? – деловито уточнил Сим.

– А зачем, по-твоему, я здесь замер? Конечно убиваем!

Всё получилось тихо, чисто, без какой-либо красивой схватки. Гарпунный пистолет, что всегда болтается на моей правой икре, снова не понадобился.

Морская тварь, что ещё секунду назад жила своей жизнью, вдруг перестала шевелить плавниками. Её тело дёрнулось, поплыло и начало медленно оседать.

Я подплыл ближе, достал нож и, ориентируясь на магическое зрение, вытащил жемчужину.

Улов оказался не просто хороший, а очень хороший.

Шарик размером с большую вишню лёг в мою ладонь. Не принцесса, конечно, но и не рядовая мелочь. Присмотрелся, по энергии – тридцать-сорок стандартных жемчужин.

– Вот это уже разговор, – сказал я, убирая улов к прочей добыче.

– Сколько это будет в рублях? – спросил Сим.

– В кредитах, думаю, на целую тысячу потянет. А в рублях – где-то вдвое дешевле, – пожал я плечами.

К концу рейда суммарный результат вышел весьма оптимистичным: около двух сотен жемчужин. Из них почти половина – крупные. И одна – вот эта, от морского петуха, совсем хорошая.

Арифметика просто прекрасная! Не зря, стало быть, сюда плыл. Не зря городил свой У-1. Не зря мёрз ночью без палатки…

Удачный рейд можно было продолжать, но, увы, взятые с собой припасы подходили к концу. Пора двигать домой.

Вернувшись на остров, я спокойно собрал лагерь, затоптал следы своего присутствия и, взглянув на время, выдвинулся в обратный путь.

Дорога на Котлин прошла так же, как и сюда – пару дней назад. У-1 мерно гудел турбинами, исправно таща меня вперёд. Сим возился с консолью и временами докладывал о промежуточных победах.

– Бро, список процессов уже выводится.

– Красиво?

– Да. Но убивать процессы мы можем пока только те, что сами запустили. Системные всё ещё недоступны – нужна криптоподпись.

– Ничего, – подбодрил я друга, – хотя бы так. Со временем найдём варианты.

Добравшись до Котлина, я выбрался на берег и переоделся. Время было вечернее – ещё не поздно (я специально подгадывал), а потому в первую очередь я отправился не домой, а в торговый центр.

Нужно было пополнить запасы провизии. Наличных денег у меня нет (что были – отдал хозяйке жилья, которое снимаю), а потому еду я предпочитаю покупать за энергию. Торговый центр здесь не круглосуточный и хотелось успеть в него до закрытия.

Остановившись у утилизатора, я достал добытый жемчуг. Высыпав пригоршню в приёмную коробку, я сосредоточился на стандартном пункте меню, предлагавшем деньги.

“19503 кредита зачислено на счёт. Желаете заплатить налог? Да/Нет” – задала вопрос Система. Согласившись со списанием девяти десятых, я хмыкнул: а ведь я собрал целых семь процентов от плана на лето. И это за один рейд!

Неплохо. И неплохо весьма.

Перейдя от утилизатора к фабрикатору, я напечатал себе контейнеры с едой на несколько дней вперёд, забросил всё в сумку и двинулся домой.

Шёл и думал о том, что вот сейчас, наконец, посплю на нормальной кровати – не на земле. И что завтра утром побегу на свой турник и попробую раскрутить на нём “солнышко”. А после этого я, пожалуй…

Так, стоп! Додумать мысль не получилось. Предупреждающе пиликнул радар, и, услышав сигнал, я остановился.

Х-гм.

Возле дома меня ждали. Двое.

Тот самый инспектор, что навещал меня в прошлый раз. Тогда он так и не представился. А кто это с ним? Судя по радару – совершенно незнакомый человек. А филёр где? А его нет вовсе. Нить показывает, что он далеко, похоже, – в Питере.

Осторожно выглянув из-за угла, я оценил гостей. Инспектор и какая-то девушка. Любопытно. И что им опять от меня нужно?

Задержавшись в тени здания, я некоторое время не мог решить, что мне делать дальше? Вернуться на берег и снова уйти в рейд? И пусть эти тут ждут хоть до морковкиного заговения. Или выйти, поговорить?

Незнакомая девушка явно нервничала. Это было видно даже отсюда. Кто это? Ещё один агент, которого хотят ко мне приставить наблюдателем? Тогда почему действуют открыто? Или здесь нечто иное?

– Ну что, идём – поговорим с ними? – подбодрил меня Сим.

– Не знаю.

В такие моменты полезно было бы иметь монетку. Подкинул. Орёл – идём знакомиться с очередной неприятностью. Решка – сваливаем в тень. Но монетки у меня не было, а потому пришлось подбрасывать её мысленно.

И что-то во мне всё-таки перевесило – я выбрал “орла”.

– Ладно, – сказал я. – Пойдём. Посмотрим, что на этот раз принесла мне нелёгкая. И вышел из-за угла.

Увидев меня, девушка взглянула на инспектора, затем на меня, затем снова на инспектора. Он едва заметно кивнул, и её лицо вспыхнуло.

– Игорёк, – закричала она бросаясь мне навстречу, – родной ты мой, нашёлся, наконец!

Не понимая толком, как реагировать, я остановился. Подскочив ко мне вплотную, очевидно ожидая, что попадёт в мои объятия, но получив иной результат (я отстранился), она вдруг замерла впившись в меня взглядом.

Эмоции на её лице постоянно сменяли друг друга: радость, растерянность, испуг, недоверие, затем снова – радость.

Осмотрев меня с головы до ног, словно только сейчас по-настоящему увидела, она спросила дрогнувшим голосом:

– Что ты с собой сделал?

Графиня Вронская

– Девушка, вы обознались, – спокойно сказал я.

Это была первая и, пожалуй, единственная фраза, которую мне удалось вставить в этот диалог. Дальше меня просто накрыло словесной волной.

Увы, эта девица слушать явно не собиралась, она пришла сюда – говорить, убеждать, возвращать.

Тараторила она непрерывно, без остановки, будто боялась, что если сделает паузу, то кто-то снова отнимет у неё находку. Слова сыпались из неё как горошины из рваного мешка. В те несколько минут, до того, как она воспылала ко мне ненавистью, она успела сообщить многое. И то, что искала меня целый год. И то, что не верила слухам – знала, что всё не может вот так закончиться. И то, что я обещал ей: как только выполню, что требует от меня род, мы сможем продолжить встречаться. И что говорил ей, что дальше уже никто нам не помешает, и что препятствий между нами уже не останется.

В общем, влюблённая дурочка.

С виду ей было лет шестнадцать – не больше. Тонкая, бледная, с длинной шеей и большими выразительными серыми глазами на худеньком личике. Тёмные волосы, почти чёрные, были собраны сзади, но несколько прядей всё равно выбились и теперь липли к вискам. Одета она была дорого, но не вычурно: светлое пальто, перчатки, ботинки явно не для кронштадтской грязи.

Выглядела она всклокоченно, ошарашенно. Казалось, её внезапно вытащили прямо из дома и привезли сюда – не предупредив, не подготовив.

Самым неприятным во всей этой сцене было даже не то, что она постоянно упоминала имя прежнего владельца тела, а то, с какой убеждённостью она это делала. Без сомнений. Без внутреннего вопроса. Будто перед ней и правда стоял её ненаглядный Игорёк, с которым просто приключилось какое-то несчастье, которое, подумаешь, чуток изменило его внешность…

– Девушка, – в очередной раз повторил я, когда в её тарахтении всё-таки случился крошечный зазор, – вы ошиблись. Меня зовут Андрей. Это имя у меня от рождения.

Но нет, меня не услышали. Она легко отмахнулась от этой фразы – так, как отмахиваются от мухи.

Дальше меня накрыло новым потоком. Решив плыть по течению, я попробовал вычленить из него что-нибудь любопытное.

И кое-какую информацию из этого бесконечного спича мне удалось-таки извлечь.

Во-первых, оказалось, что вся эта прекрасная история с усилением одного члена рода за счёт остальных, с призывом из другого мира моей души, всё это произошло из-за каких-то пятнадцати процентов.

Кто-то, какой-то очередной барон, принц или маркиз совершенно легально пытался отжать у Кондоров пятнадцать (мать его!) процентов от той биржи, развалины которой так лихо оставил я за своей спиной. Сколько там удалось за неё выручить? Миллиард? То есть из-за мелочи – из-за каких-то денег, из-за сраных ста пятидесяти миллионов кредитов, они принесли в жертву всех. Всех своих родственников – маму этого Игорька, его папу, сестру и так далее. Но главное – меня! Кретины!

Вывалив на меня эту информацию, дамочка буквально выплюнула мне в лицо обвинение:

– Неужели это того стоило?

В этом вопросе я был полностью солидарен с этой девочкой, но, увы, высказать своё мнение или хотя бы вставить слово мне так и не дали.

Во-вторых, далее из той же словесной каши всплыло нечто любопытное. Вероятно, с этим ко мне ещё придут.

В какой-то момент она, всхлипывая, снова перешла к риторическим вопросам и обвинениям:

– Говорят, ты отказался от родового источника?

В ответ я лишь пожал плечами: источники какие-то, подумаешь.

– Ты же понимаешь, что это лишает тебя бессмертия? – продолжила она.

“Бессмертия? – мог бы ответить я, – п-ф! Девушка, я с этой-то жизнью пока не понял, что делать. Что мне с того бессмертия?”

Далее словесный поток снова зациклился. Пытаясь его прервать, остановить, я повысил голос:

– Меня зовут Андрей, – повторил я с нажимом. – Вы обознались.

– Не надо! – почти взвизгнула она. – Не говори так! Я знаю, я вижу, что это ты!

– Вам это кажется! – продолжил настаивать я. – Вы видите то, что хотите видеть. Кто-то ввёл вас в заблуждение, вот и…

– Игорь, – перебила она меня, – Игорь никогда не стал бы так со мной говорить!

– Возможно, возможно, – покивал я. – Вот вам ещё одно подтверждение того, что я – не Игорь.

Слёзы ручьями текли по её молодому, почти детскому личику. Для шестнадцатилетней (как выяснилось позже) графини, привыкшей, вероятно, что мир должен быть устроен по её эмоциональному заказу, происходящее казалось неправильным, сломанным.

Её половинка, её любимый нашёлся – вот он. Но он почему-то отказывается принять её. Отказывается быть собой. Непорядок. Баг реальности.

Инспектор, который организовал весь этот спектакль, всё время держался рядом и по большей части только наблюдал. Лишь раз или два за встречу вмешивался:

– Графиня Вронская, прошу вас, успокойтесь!

Ага. Вот и фамилия. Вронская – это тоже, что ли, от птицы образовано?

– Кирилл Сергеевич, не мешайте! – лишь отмахнулась она от него.

Отлично. Теперь я знаю имя и этого будущего покойника. Кирилл Сергеевич – вот, значит, как его зовут. Позже я ещё услышу и фамилию – Неверов.

Я попытался отстраниться и проанализировать ситуацию. Итак, инспектор, видимо, расследовал прошлую жизнь ублюдка, а потом нашёл, разобрался в перипетиях его личных пристрастий. Привёз сюда эту девочку. Зачем? Думал, растрогает меня, и я всё брошу и побегу с ней восстанавливать род? И этот, как его, родовой источник? П-ф! “Дайте две!”

Решив, что пора этот балаган сворачивать, я ещё раз нажал голосом:

– Гражданочка! Вы зря тратите время. Я не тот, за кого вы меня принимаете – вы обознались!

– Врёшь! – почти с ненавистью бросила она. – Говорят, после ритуала ты изменился. Стал другим. Отказываешься от рода, от памяти, от всего. Но я не верю! Я вижу, я знаю, это ты! Ты! Ты!

– Вам кажется, – продолжил я гнуть свою линию.

– Не кажется!

Она шагнула ещё ближе. Я поморщился. Девчонка пахла дорогими духами, мягкой тканью, домом и… молодостью. Хороший коктейль. В совокупности с родословной, кого-то может быть и впечатлило бы. Но, как и в остальных подростках, прежде всего я видел в ней ребёнка: судя по всему она вдвое, ровно вдвое младше моей дочери!

– Послушайте! – Я попытался мягко от неё отстраниться.

Не знаю, что произошло. Может быть, до неё начали доходить мои слова, а возможно, она просто устала ораторствовать.

Резко, будто внутри у неё щёлкнул выключатель, она осеклась. Остановилась. Всмотрелась в меня.

Глаза её стали странными – не просто заплаканными, а почти безумными. Как у человека, что наконец решился заглянуть под крышку гроба, но страшно боится своих действий, себя, того, что сейчас увидит…

И она вдруг снова обратилась к Игорю, но в этот раз уже, учитывая и меня. Она заговорила, попыталась заговорить с ним, будто он находится во мне:

– Игорь… – не то умоляюще, не то заискивающе, пролепетала она. – Я знаю, я точно знаю, что ты меня слышишь! Да, возможно, он держит тебя в клетке, но…

Она сбилась. Всхлипнула. Облизнула губы. Потом спросила совсем тихо, почти шёпотом:

– Ты ведь меня слышишь?

Вот, значит, как. Получается, она вообще в курсе всех дел ублюдка. Проценты эти, родовые источники и прочий бла-бла. А главное – она считает, что этот её Игорь жив, просто сидит в моей голове, запертый, подавленный, зажатый в клетке. А я – бесплатное приложение, наваждение, временный глюк.

На минутку мне стало даже жаль эту девочку, но потом я представил, что если бы у Кондора всё получилось, сидели бы мы с Симом в этой самой голове – но в разных клетках. И что бы делали? Наблюдали развитие их отношений? Подсказывали бы как лучше разыграть ту или иную партию?

П-ф! Да шли бы все они куда подальше. Лесом!

“Бро, – осторожно проявился в моих мыслях Сим, – по-моему, она не в себе.”

“Знаешь, – хмыкнул я, – это заметно. Но что бы там ни было, а пора с этим заканчивать!”

– Успокойтесь, – проговорил я устало. – Вашего Игоря здесь нет. Ни в какой он не в клетке. Он мёртв. И убил его я – после того, как он убил меня.

Решив, что поставил в разговоре точку, я попытался уйти, но не тут-то было.

– Замолчи! – закричала она, срываясь на визг. – Замолчи! Не смей! Не смей так говорить! Не смей! Замолчи!

Почувствовав, что спектакль выходит из-под контроля, инспектор двинулся было вперёд.

– Графиня, прошу вас…

Но было поздно.

Руки девушки внезапно вспыхнули. Без перехода, без паузы, без формирования рун, без накачки энергии. Это был, пожалуй, первый раз, когда кто-то при мне творил магию.

Р-раз! И её ладони объяты пламенем – ярким, жарким, почти белым.

Д-два! И этот огонь тянется к моему лицу. То ли, чтобы задушить, то ли, чтобы заставить меня заткнуться.

Краем глаза я увидел, что инспектор пытается что-то сделать. Его аура вздулась – её распирало энергией, но он ничего не успел.

Огненная пощёчина прилетела мне прямо в лицо, и мой мир ярко полыхнул и погас.

Шаг вперёд

Очнулся я у себя дома. Где я и что со мной – сообразил не сразу.

Ощущения были такие, что казалось, будто меня сунули лицом в печь, а сверху как следует придавили. Всё тело ныло, горело, дёргалось и существовало, казалось, отдельно от меня.

Немного придя в себя, я попытался осознать положение, в котором нахожусь. Левый глаз не видел вовсе – возможно, его больше нет. Изображение с правого поступало в очень искажённой форме, будто я нахожусь не на воздухе, а в рейде – на дне мутного водоёма.

Мир расплывался, косился и никак не желал складываться в нормальную картинку. Но, как ни странно, наиболее критической ситуация была не с глазом. Девица была ниже меня – сантиметров на десять-пятнадцать, и удар её огненной ладошки пришёлся слева и снизу. Глаз, конечно, пострадал, но наиболее фатальные повреждения пришлись на шею, на горло.

Глотать я не мог, дышал тоже с трудом, буквально продавливая усилиями какое-то сопротивление.

Но разобраться, где я всё-таки получилось. Пусть здесь я недавно, но не узнать этот потолок было нельзя – это та самая комната, что я снимаю в Кронштадте.

– Бро? – откуда-то издалека проявился Сим.

– Живой, – прохрипел я вслух и закашлялся.

Дверь скрипнула. В комнату заглянула хозяйка.

Марфа Семёновна выглядела одновременно встревоженной, сердитой и озадаченной.

– Очнулись? – не то с сочувствием, не то зло, спросила она, понизив голос.

Я кое-как перевёл на неё взгляд и промычал:

– Угу.

– Ну и слава богу. А то я уж думала, померли.

Подошла ближе, поправила край одеяла, которым я, как оказалось, был укрыт, и недовольно поджала губы.

– Вы уж меня извините, Андрей Иванович, но у меня в доме такое не годится. Чтобы магички по вечерам людей жгли – это не порядок.

– Согласен, – выдавил я. – Э…, кхе-кхе, я постараюсь… чтобы такое больше не повторялось.

Она покосилась на моё лицо и, видимо, решила, что что-либо обсуждать бессмысленно.

– Мужчина, что с ней был, сразу её в охапку сграбастал и утащил, – сообщила она. – Про вас сказал: не трогать – очухаетесь, мол. Но я позвала Михаила – сосед наш, вот он вас сюда и перенёс. И вещи ваши, значит, я тоже сюда занесла. Сумка вон там.

Я медленно закрыл и открыл уцелевший глаз.

– С-cпасибо.

– Спасибо, спасибо… – проворчала хозяйка. – Вы бы лучше в следующий раз без этого. Я женщина тихая, постояльцы с такими приключениями мне ни к чему!

– Учту.

Не очень помню, что было дальше. Возможно, я снова забылся, а может быть, она просто ушла, но через какое-то время я осознал, что остался один. Если не считать Сима, конечно.

– Бро, – позвал он, – у нас всё плохо.

– Плохо? – попытался удивиться я. – С чего бы это?

Но я понимал, что за мысль пытается донести до меня симбионт. Это в обычное время я старался не лезть в его голову, а он в мою – играли, понимаешь, в разные личности. А сейчас не до личных границ – тело-то у нас одно на двоих.

Я умею. Я знаю. Я тренировался лечить на себе раны. Но теперь ситуация иная. Бедняга Сим! Если бы у него были руки, то сейчас он беспомощно всплескивал бы ими, настолько всё казалось ему безнадёжным.

Понимая, что мою шизу накрывает волна паники, я попытался сохранить трезвое мышление. Было непросто – очень уж мешала боль, пульсирующая тяжесть в голове, а главное – какая-то гадость, что засела в горле и не давала нормально дышать.

Огромным усилием воли я сконцентрировался на магическом зрении и попытался разобраться в аурных потоках вокруг моего лица. Там был полный хаос – энергетические линии были порваны, перекручены, завязаны в узлы. Стараясь игнорировать настроение симбионта, я осторожно потянул одну из нитей. Как оно должно быть правильно? Да кто ж его знает! Вот так выпрямим. А потом вольём энергию. А теперь здесь. И здесь. И вот там…

– Есть эффект? – задал я вопрос, стараясь отвлечь симбионта от паники.

– Есть, – подтвердил он, – но очень слабый.

– Сколько? – спросил я, поняв, осознав суть проблемы.

– Точно не посчитаю, – помолчав, ответил Сим. – Но для уверенного исцеления…, думаю, нужен где-то миллион эргон.

Я хрипло засмеялся и тут же закашлялся. Миллион. Ха! А у меня сейчас чуть больше полутора тысяч. Жалкие крохи!

Но даже то, что я делаю – помогает. Если лечить себя по капле, то, наверное, когда-нибудь я и правда получу результат. Какой-то. Может быть. Например, к концу лета. М-да. И что делать?

Вывод очевиден – мне надо в учебный, то есть медицинский центр. Деньги у меня есть – как раз сегодня и появились. Как вовремя. Кх-кхе!

Вот только проблема в том, что прямо сейчас я не в состоянии не то, что идти – лежать спокойно не могу. Эта мерзкая боль даже думать мешает! А подумать бы надо.

Попытавшись отстраниться от боли, я сконцентрировал шарик энергии в солнечном сплетении – не то. За глазами – снова не то. У повреждённого горла – бесполезно, с этого я как бы начал.

А если вот так – “Шаг назад!”

Устав терпеть, я почти неосознанно отпустил рычаги управления телом и не отшагнул – отшатнулся. От боли, от управления. Назад – в тьму Сути. Стало легче.

– Бро, хочешь, я возьму управление? – спросил Сим.

– Попробовать, конечно, можешь, – ответил я. – Но зачем тебе всё это чувствовать?

Спорить он не стал, а я сделал назад ещё один шаг.

Боль исчезла, осталась где-то вдали – так, как уходит шум улицы, если захлопнуть окно. Моё тело – где-то там, осталось наедине с невыносимой болью, а я здесь. В месте, где хотя бы можно пораскинуть мозгами…

Итак, составим план. Первое – встать. Второе – дойти до учебного центра. Сколько отсюда до него? Около километра. Пройду я сейчас этот километр? Вряд ли!

Третье – по дороге придётся снова распугивать дежурных. Хотя, может быть, увидь они сейчас мою рожу, – сами и разбегутся? Один глаз – в Арзамас, а другой – на ватерпас! М-да.

Я мысленно выругался на эту Вронскую. Тупая девчонка. Истеричка. Огненная курица. Нашла, блин, способ выяснять отношения. А инспектор – сука. Я планировал, что он умрёт, но до сего дня у него ещё был шанс…

– Бро, – осторожно вклинился в мои мысли Сим, – я думаю, если не пороть горячку, то ближе к утру тебе может стать немного легче. Естественная регенерация и всё такое.

– Может быть! – согласился я. – Как там было в старой сказке: “Те, которые выживают – те до старости живут!”

– Но у нас есть проблема, – Сим не заметил моей попытки пошутить.

– Что, ещё одна?

– Нужно назад. Тебе необходимо срочно вернуться. Пока ты стоишь здесь… – в Сути, я проверил состояние тела. Так вот, если никто им не управляет, оно медленно умирает.

– В смысле? Мы же сто раз так делали!

– Когда мы это делали, ты был здоров. А сейчас – при смерти. Но я понял, что этот процесс был и раньше. Я не знаю, не могу точно вычислить предел, но при нормальном здоровье, думаю, без управления тело может продержаться довольно долго. Дня три – не меньше. Возвращайся!

– Забавно. – Я нервно хихикнул, наслаждаясь последними секундами покоя.

– Что именно?

– Три дня, говоришь? В некоторых священных писаниях моего мира сказано, что иногда боги воскресали, и происходило это как раз на третий день. Это что же получается? Они были магами, умевшими делать “Шаг назад”? Выходили из тела, шлялись где-то по своим божественным делам, а потом возвращались. Хи-хи!

– Бро, ты сейчас шутишь?

– Пытаюсь.

Открытие не было приятным. Получалось, я не только не могу переждать здесь до утра, у меня нет времени даже просто подумать. “Шаг назад” – это не просто удобная медитация, это смерть. Медленная, красивая, информативная, но неизбежная.

Любопытная механика. Впрочем, философствовать будем потом.

Я сделал “Шаг вперёд”.

Тело встретило меня с ненавистью, будто мстило мне за то, что я оставил его страдать в одиночестве. Боль обрушилась разом, сильная, жгучая. И ещё к ней примешалась судорога, знакомая по прошлым опытам.

– С-сука… – прошептал я одними губами, и потерял на некоторое время сознание.

Когда я чуть пришёл в себя, было уже не просто плохо – ужасно. Но и лежать и всё это терпеть я тоже не мог.

С трудом перевалившись на бок, я кое-как спустил ноги с кровати и некоторое время просто сидел, собирая остатки сил. Затем, цепляясь за край стола, встал.

Комната поплыла. В глазах, вернее, глазу – потемнело. Пришлось пережидать. Дышать по-прежнему было тяжело. Горло сипело, в груди что-то неприятно вибрировало.

На полу у стены стояла сумка – моя цель. Марфа Семёновна – добрая женщина, притащила её сюда. Доковыляв до сумки, я нащупал внутри контейнер с едой, что буквально час назад печатал в торговом центре, и с трудом вернулся на кровать.

Есть не хотелось совершенно. Организм хотел лежать, выть и, возможно, умирать. Нет, не сегодня! Сейчас мы тебя накормим и только потом отпустим спать. Естественная регенерация, говоришь? А для неё нужно топливо – еда. Поэтому ешь, жри, сука!

Не помню, что я там достал. Кажется, пюре с котлетой. Каждый глоток давался с трудом. Горло возмущалось. Где-то внутри что-то царапало. Я давился, ругался, снова глотал. Концентрируясь на процессе, я пытался прогнать боль.

Параллельно со мной Сим делал единственное, что мог: едва стоило резерву чуть-чуть подрасти, он тут же тратил ману на подправление аурного каркаса там, где повреждения выглядели хуже всего.

Миллион маны, говоришь, сюда нужно? Фиг с ним с миллионом, вот есть сто эргон – сюда их вложим. И вот ещё пятьдесят – сюда.

Эффект был скромный, почти никакой, но всё же был. Каждый следующий вдох давался мне чуточку легче – или это у меня получилось переключить внимание с боли на еду? Не знаю.

Съев сколько смог, я откинулся на подушку.

Комната уплыла в темноту. Боль никуда не делась, но спустя какое-то время стала несколько дальше, глуше.

И я ненадолго забылся.

Якорь

Следующее пробуждение было ничем не лучше предыдущего. Из примечательного – я ещё не умер. Из неприятного – я ещё не умер.

Боль по-прежнему держала тело в своих липких лапах, но уже не так нагло. Сознание было яснее. Значит, либо Сим за время моего забытья всё-таки чего-то добился, расходуя жалкие крохи энергии, что нам доступны, либо организм кое-как выгребал из ямы сам. Скорее и то, и другое.

Не спеша проявлять активность, я ещё немного полежал, прислушиваясь к себе. Один глаз всё также не работал. Второй видел мутно, но эту муть можно было скомпенсировать магическим зрением. Скулы и шею жгло, голова трещала, грудь почему-то стягивало, но самым неприятным оставалась невозможность нормально дышать.

Какая-то внутренняя пакость – то ли отёк, то ли обожжённые ткани, то ли иная дрянь, не позволяли полноценно вдохнуть. Похоже именно от этого – от недостатка кислорода общее состояние непрерывно ухудшалось. Голова всё сильнее наливалась свинцом.

Чтобы встать и прошагать этот чёртов километр, мне нужна была энергия: моральная, физическая, магическая. Хоть бы какой заряд бодрости. Но где его взять? Что, пусть и ненадолго, но может вдохнуть заряд в мою внутреннюю батарейку? Так, стоп! У меня же есть батарейки!

Ещё до рейда я печатал их с большим запасом. Если память не врёт, у меня их ещё под сотню, а то и больше. Десяток, мать его, тысяч эргон – это должно, не может не помочь!

– Симка! – прохрипел я вслух, – Батареи!

– Точно! – тут же оживился Сим. – Почему я сразу о них не подумал?

Х-гм. А ведь, похоже, не я один, а Сим тоже всё это время пребывал без сознания. Судя по всему он, как и я, едва пришёл в себя. М-да.

Полуслепо, на ощупь, я сполз с кровати и направился к углу, к двери – к сумке. Голова кружилась, комната качалась, воздуха не хватало, пальцы слушались через раз. Но мысль о том, что в рюкзаке лежат халявные эргоны, бодрила и мотивировала двигаться.

Рассыпав всё содержимое своего короба на пол, я на ощупь разыскал в этом ворохе мешочек с цилиндриками, ставшими вдруг невероятной ценностью.

Не став их распаковывать (тряпица едва ли является препятствием для магии), я привалился к стене и раскрутил поглощающий энергию вихрь. Лечить лицо смысла не было, глаза – тоже. Главным было как можно скорее снова научиться нормально дышать – как человек, а не как простреленный паровоз.

Поэтому всю прибыль, всю магию, всю концентрацию я направил в аурную структуру вокруг горла, принявшись её восстанавливать. Кажется, Сим помогал: подсказывал, где каркас просел сильнее, где линии слиплись, как можно выправить рисунок быстрее.

Я тянул, выравнивал узлы, заливал повреждения маной, давил, снова тянул. А потом источник внезапно иссяк, и я вдруг понял, что сижу, уткнувшись лбом в холодную стену. Похоже, снова отключился.

Энергетическая терапия помогла – не идеально, но воздух снова стал нормально наполнять лёгкие, сознание немного прояснилось. Увы, заряд бодрости быстро заканчивался, и если я ещё чуть-чуть так посижу – встать уже не получится. Надо спешить.

– Если б мишки были пчёлами, – закряхтел я, цепляясь руками за стену, – то они бы нипочём, никогда и не подумали, так высоко строить дом!

Мотивирующий стишок кончился, и я обнаружил себя стоящим у двери, держащимся двумя руками за стену. Г-хм, а что дальше-то было? Память подводит, блин.

Тупя и зависая, я бросил взгляд на часы. Три часа ночи, надо же. Следующего дня. Бр-р!

От мысли, что в забытьи провалялся больше суток мне стало по-настоящему неуютно. Если я ещё раз так прилягу, могу уже и не проснуться.

Значит, хватит валяться.

Я тяжело поднялся, положил пустые батарейки обратно в сумку, кое-как взвалил её на плечо и понял, что этот предмет мне не нужен. Недовольно поведя плечом, я сбросил с него лямку, а затем сфокусировался на том, что вижу.

Перенеся вес на левую руку, продолжая опираться на стену, я открыл входную дверь и сделал свой первый шаг вперёд. Р-раз.

Улица встретила меня влажной прохладой и тишиной. Ночь. Чистый воздух. Пустые тротуары. В другое время всё это, может, привело бы меня в чувство, но сейчас мне было не до того: нужно было начать шагать, а взять мотивацию было неоткуда. Стишок кончился, а счёт не помогал.

– Р-раз, д-два! – проскрежетал я, делая первые два шага и останавливаясь.

Нет, так не пойдёт. Это не работает. Нужно зацепиться за якорь, за то, что удержит – не даст упасть.

“Н-на!” – я сделал шаг. “Т-та!” – второй. “Х-ха!” – третий. “Н-на!” – начал новую тройку. “Та!” – ещё шаг. “Ха!” – и ещё.

“На – Та – Ха!” – забормотал я не то подстраивая ритм под шаги, не то шаги под ритм. “На – Та – Шка!” – поправил я равновесие на третьем шаге.

Так и двинул тройками. Дойдя до угла дома, удлинил свою говорилку: “Та – Шень – Ка”, а потом и вовсе перешёл на четвёрки: “На – Та – Шень – Ка!”

И снова. И опять… Так и шёл. Слог – шаг. Слово – серия. Думать не нужно, нужно идти – двигаться.

Сим в мои мысли не вмешивался, но помощь его не прекращалась ни на миг. Стоило в резерве появиться жалкому десятку эргон, он тут же тратил его на какую-нибудь сломанную, порванную энергетическую ниточку. Иногда делал паузы – чтобы разом исправить больше, иногда наоборот выдавливал из себя (из меня?) всё что можно.

“На – Та – Шень – Ка!” – шептал я, переставляя ноги, а аура вокруг моего лица и горла периодически вспыхивала неярким, но хорошо различимым в ночи свечением. Когда-то, открыв этот эффект, я решил, что с ним нужно быть осторожным – это может выдать меня, как мага. Но сейчас, в этом состоянии, мне было плевать.

“Н-на!” – говорил я, переставляя вперёд правую ногу, “Т-та!” – продолжал я левой, “Шень!” – длинный слог позволял немного передохнуть и поправить равновесие, пока я делал шаг правой. “Ка!” – завершал я серию.

Разумеется, дежурные по пути встретились. К счастью для них, и, возможно, к счастью для меня, трогать они меня не решились. И хорошо. И правильно.

Останови они меня, мой настрой, моя считалка непременно бы сбились, и вряд ли жалкие пять эргон от их аур скомпенсировали бы мне такое вмешательство.

Ввалившись в учебку, я понял, что силы вот-вот закончатся. Толкнул дверь в ближайшую комнату – ту самую, в которой когда-то однажды уже был, а затем с громким стуком захлопнул её за собой.

Мгновение постояв, стараясь силой мысли стабилизировать качающуюся картинку, я сделал последние пять шагов навстречу капсуле. К счастью, она стояла открытая.

Перегнувшись через край, я бессильным кулем буквально высыпался внутрь. Сознание несколько раз мигнуло, потом прояснилось, потом снова погасло, потом опять вернулось.

Спокойно выждав очередного появления картинки, я вызвал, наконец, системное меню, и сразу же выбрал: “Лечение”.

Всплывший перед глазами прайс окончательно привёл меня в чувство. Полторы тысячи кредитов. Х-гм. Да у меня даже есть запас!

Так и незачем торопиться! Сейчас, сейчас, сперва составим план. Итак, полный ремонт, а ещё…, а ещё…, а ещё снова кое-что поправим в этом теле.

Так, всё. Поехали. Да, Система, да, я согласен.

Крышка капсулы закрылась, но я этого уже не видел. Я уже пялился в быстро двигающийся прогресс-бар. Пять процентов. Двенадцать. Двадцать восемь… Пятьдесят девять. Девяносто три. Девяносто девять. Сто.

Субъективно всё это заняло секунд десять.

Когда всё кончилось, то моя психика по инерции ещё долгое время не могла перестроиться. Несмотря на то, что дыханию больше ничего не мешало, я продолжал каждый вдох прикладывать усилия. Глазами уже можно было пользоваться обоими, но сознание упорно считывало информацию лишь с одного. М-да. Интересный эффект.

Стряхнув наваждение, беря себя в руки, я взглянул на часы. Три дня. С тех пор, как я добрался сюда, прошло, мать его, три дня!

Всплыло итоговое информационное окошко:

“Потрачено: 1780 кредитов. Из них 1500 – лечение. 280 – косметические изменения.”

Нормально. Главное, на всё хватило. А деньги. Деньги – заработаем новые.

Выбравшись из саркофага, я поморщился. Оказывается, если бухнуться в капсулу в одежде, то она растворяется или утилизируется, а на белый свет ты вылезаешь уже голышом. М-да. Впрочем, если я правильно помню, моя одежда всё равно была в таком виде, что половина сгорела, а вторая половина – в крови и слизи, что натекла из ожогов. В любом случае пришлось бы менять на новую.

Несмотря на полное исцеление, психологически я всё ещё не пришёл в себя. Мысленно я продолжал считать считалки, говорить говорилки, хотя всё это уже перестало быть необходимым.

Так, что мне нужно? Одежда. Это третий этаж. А я где? А кто здесь вообще где? Так. Радар! Отвод глаз!

Продолжая находиться в состоянии аффекта, я, как та сомнамбула, вышел из комнаты, доковылял до лестницы и поднялся на третий этаж – к фабрикатору.

– Мне нужна твоя одежда, и мотоцикл! – пробормотал я, глядя в меню.

Не помню, что я там выбирал, не помню, как одевался, но спустя какое-то время я обнаружил себя на улице – бредущим в сторону дома.

Весенний воздух был чистый, прохладный, почти сладкий. Очень хотелось лечь и прямо здесь – на асфальте, уснуть.

Всерьёз обдумав эту идею, я снова вернулся к считалке.

– На! Та! Ха!…

Большой Тютерс

Котлин начал меня раздражать.

Нет, сам по себе остров не виноват. Меня достали люди. То филёр по пятам таскается, то всякие графини огненными шарами кидаются, то инспекторы караулят у дома.

Как там у поэта?

Слишком много людей.
Слишком много машин.
Мне бы чемодан президента –
Я так хочу остаться один!

Если сегодня кто-нибудь ко мне придёт – поставлю и активирую метку смерти с порога. Не выясняя, кто, кого и зачем. Надоели! К чёрту всё!

В рейд! В море! Подальше от всех!

Отоспавшись, я привёл мысли в порядок и пришёл к выводу: пора идти на Гогланд. Причём в этот раз нужно не просто покрутиться поблизости острова несколько дней, а сделать нормальный дальний рейд. С палаткой, с запасом провизии и батарей минимум на неделю.

Под это дело пришлось напечатать себе новый контейнер для вещей. Когда-то я уже делал такой – этакая коробка с герметичной крышкой. Чем сильнее давит внешнее давление, тем лучше герметичность.

Но как тащить его с собой? В У-1 он не поместится – под обтекателем если место и есть, то немногим больше кубического дециметра. А здесь у меня целая сотня. Х-гм.

В общем, прикинув так и сяк, я соорудил нечто вроде бокса, который в нашем мире можно увидеть на крышах машин, только подводный. Таскать его с собой я решил на верёвочке. Из автоматики на нём был только собственный компенсатор плавучести, датчик давления и простое ядро управления, которое гарантировало, что устройство не утонет и не всплывёт.

Под водой эта дура заметно меня тормозила. Поток цеплялся за неё сильнее, чем мне хотелось. О максимальной скорости можно было забыть. Но и двадцати километров в час, которые У-1 выдавал с таким хвостом, было достаточно.

Я посмотрел на карту.

До Сескара около семидесяти километров. От него до Гогланда ещё под восемьдесят, даже чуть больше. Если пилить без остановок, получится адский заплыв. Но ведь никто не мешает использовать Сескар как промежуточную точку.

Так я и сделал.

Суммарно, с остановкой, переход занял почти десять часов. Но всё равно, когда к вечеру навигатор наконец показал близкую цель, я был собой доволен. От людей, что могут нагрянуть ко мне в гости, сейчас меня отделяет десять часов пути, и это здорово!

Десять часов и сто пятьдесят километров. Ещё недавно такая дистанция казалась чем-то запредельным – из области фантастики. Сейчас – просто один рабочий день.

Подойдя поближе к острову, я первым делом взглянул на радар и сразу помрачнел.

На Гогланде были люди. Много – сотни, если не тысяча человек!

Осторожно всплыв, я быстро разобрался в окружающей обстановке. Все эти люди – военные. У них здесь есть оборудованный стационарный причал, несколько десятков построек – нечто вроде крепости, и даже есть вышка для приёма дирижаблей и вертолётная площадка около.

А карта обещала мне, что здесь только лес и камни. М-да.

– Что будем делать, бро? – поинтересовался Сим, когда я, наконец, разобрался в обстановке.

– Что-что, – хмуро повторил я, – Не знаю, но к военным, разумеется, лезть не станем.

Вновь открыв карту, я исследовал окружающую местность и отыскал другой остров, ближайший к этому.

Большой Тютерс – странное название, почти карикатурное, но выглядит подходящим. На карте помечено, что на нём также имеется маяк, и, как и про Гогланд, указано, что место необитаемо. Придётся проверять. Ладно, будем брать то, что дают.

До Тютерса я добрался уже без особого энтузиазма, но с твёрдым намерением, что даже если он окажется обитаемым – всё равно остановлюсь здесь на несколько дней. А что? Сторож на Сескаре мне не мешал, и здесь, надеюсь, можно будет поступить также.

К счастью, остров встретил меня ровно так, как и хотелось: пусто, тихо, ветер, камни, сосны и маяк.

Маяк, впрочем, меня не интересовал. Однажды я уже вскрыл такой объект, ничего интересного внутри не нашлось, но вот последствия пришлось потом разгребать.

Повторять ошибки полезно только в молодости. Мне же по внутреннему возрасту обучаться таким способом уже поздновато.

– А жаль, – заметил Сим, когда я сообщил ему, что в маяк мы не полезем. – Внутри могло быть интересно.

– Снаружи тоже интересно. – Возразил я, – И, что важно, – безопаснее.

Палатка. В этот раз я здесь надолго, да и обманчивое ощущение тёплого денька в прошлый раз ввело меня в заблуждение. Ночью я продрог и проклял свою лень. В общем, в этот раз я решил, что палатку буду ставить обязательно.

Отойдя от маяка подальше, я нашёл небольшой лесок, выбрал там укрытое от ветра местечко и оценил: сойдёт.

Начал вбивать колышки и… наткнулся на бункер. Заметил его не сразу. Сперва на глаза попалась неестественная линия в рельефе, а после обнаружилась целая заросшая мхом металлическая стена. Именно рядом с ней я и пытался, как оказалось, поставить своё временное жилище.

Я остановился. Любопытно, что там?

Палатку, конечно, поставить нужно. Еду разложить, батарейки убрать, всё как у нормальных туристов. Но бункер! На необитаемом острове! Рядом с военным Гогландом! И я пройду мимо? Да щас!

– Полезем внутрь? – задал вопрос Сим.

– Непременно. Но аккуратно. Очень аккуратно.

В этот раз я был уже учёным – с ножом на замок бросаться не стал. По крайней мере, сразу не стал. М-да.

Сперва попытался понять, есть ли здесь сигнализация. И если есть, видны ли какие-то магические линии от неё.

Сев напротив двери прямо на землю, я прикрыл глаза, переключаясь на магическое зрение. Нужно выяснить, не обидится ли этот бункер, если в него аккуратно постучаться.