Аскет

Попаданцы. Техномагия.

2026

(версия - 0.1-198-g5842a85, сборка от 07.05.2026 13:53:18)

Эд Нерский (UNera)

07.05.2026 13:53:18

Часть 12. Предписание

Бункер

С бункером у меня ничего не вышло.

Сперва я долго сидел возле входа, изучая его магическим зрением. Потом обошёл сооружение кругом. Потом снова сел. Магозащита там стояла такая, что соваться внутрь, не понимая механики, было примерно так же разумно, как проверять минное поле, делая шаги наугад.

Поначалу я надеялся, что дверь получится открыть по-простому. Ну мало ли, вдруг это обычный старый замок, а весь фокус только в его страшном виде. Но нет. Мой чудесный нож, не раз выручавший меня в самых разных вопросах, здесь тоже не помог. Металл двери он не взял. Вернее, не так: взять-то он попытался, но в ответ на это магическая защита двери полыхнула так, что я едва успел отскочить. А дальше я решил больше не геройствовать.

– Не наш уровень, бро, – подвёл итог Сим.

– Очевидно.

Всё, что удалось добыть полезного, – надпись над входом. Не буквами, не цифрами, не рунами в привычном мне понимании, а какой-то дикой смесью иероглифов и арабской вязи. Будто кто-то решил совместить китайского каллиграфа с пьяным муллой и велел обоим писать одной кистью.

Посмотрев на это, Сим вынес вердикт – это ритуальные символы. Не знаю, в чём отличия ритуальной магии от рунной. Похоже – это просто разные грани одного и того же. Увы, без подсказок не разобраться.

Я сделал снимок, потом ещё один – с повышенной резкостью – и полез в энциклопедию. Однако энциклопедия, как это часто бывает, оказалась гениально бесполезной.

Про остров там было ровно… ничего. Название. Принадлежность. И дата освобождения во время Второй мировой войны: одиннадцатое апреля сорок пятого года. Всё.

Про бункер, разумеется, ни слова. Ни слова, ни намёка на то, зачем тут вообще что-то строили, кому оно принадлежит и почему теперь стоит запечатанное магией так, словно внутри лежит не старый хлам, а прямой телефон к самому богу.

Почесав в затылке, я решил, что скорее всего, этот объект когда-то имел военное значение. Ну, а потом, после войны, его просто законсервировали. Возможно, ничего интересного лично для меня там и нет.

Какой-нибудь склад с оружием. Или каземат. Или иной кусок чужой истории, до которой мне, в общем-то, и нет дела.

Ну и ладно. Вернёмся к нашим баранам.

Со следующего дня я занялся тем, ради чего вообще прибыл в эти края.

Добычи в окрестностях Тютерса и Гогланда оказалось много. Даже лучше чем у Сескара. Правда, и живностью тоже всё буквально кишело. И последнее обстоятельство мне совсем не нравилось.

Давно, с самого начала, я старался без нужды с магическими тварями не пересекаться. Зачем подвергать себя излишнему риску? Жемчуг я могу добывать и более безопасным способом. У-1 даёт мне главное преимущество: скорость. На нём за один выход я мог охватить своим вниманием несколько десятков километров дна, пройти широкий сектор и просто собрать всё, что плохо лежит. А если какая-нибудь морская дрянь и появится, то свалить раньше, чем она дотумкает, что перед ней потенциальный обед.

В общем, так я и работал. Двигался, сканировал магические потоки, отмечал опасные зоны, обходил стороной крупную живность, забирал жемчуг и… строил карту окрестностей.

И вот на этой карте почти сразу начали проявляться странности.

Сначала я нашёл одну аномалию. Очень похожую на ту, к которой мы когда-то ходили большим выездом вместе с Бельским. Этакая километровая морская звезда, что лежит на дне (или под ним). Живности здесь было ещё больше, и я не стал геройствовать – лишь прорисовал для себя схему местности.

Потом нашёл вторую аномалию, затем третью. А дальше понял – их расположение не случайно.

Всего зон с повышенным магическим фоном оказалось шесть. И все они были на расстоянии примерно десяти километров от Большого Тютерса. Их центры располагались так ровно, так точно, будто кто-то не поленился взять циркуль и разметить дно по окружности.

– Бро, – заметил Сим, когда я нанёс на карту четвёртую, – тебе не кажется, что это уже система?

– Кажется, – ответил я. – И это очень любопытно.

Если бы аномалии были разбросаны хаотично, я бы пожал плечами. Мало ли, геология, магия, остатки древнего стихийного бедствия, происки Ктулху. Но шесть точек, стоящих почти на равном удалении от острова, где торчит запечатанный бункер, это уже не природа. Эта штука – дело рук человеческих, к гадалке не ходи!

Разумеется, я сделал вторую попытку попасть внутрь бункера. Но результат, если бы он был возможен, был бы ещё в первый раз. Снова безуспешно побившись об эту преграду, я понял – не мой уровень. Пока не мой.

…

Параллельно с рейдами и попытками проникнуть в бункер мы с Симом продолжали ковыряться в Системе. Вернее, ковырялся в основном он. А я слушал, подсказывал, иногда спрашивал, не сломал ли он случайно мироздание. В общем, выступал тимлидером. Хе-хе.

В один из вечеров Сим вдруг принялся очень подробно, почти занудно объяснять, как именно местная Система обрабатывает входящие запросы с кодом.

– Любой узел, – начал он, – при приёме такого запроса сперва извлекает из него идентификатор отправителя. Это поле хранится в самом начале блокчейна. Затем производится верификация прав, результатом которой будет ответ на вопрос: “Может ли пользователь с указанным идентификатором отправлять такие команды?”

Чтобы это выяснить Система отправляет специальный запрос на государственный сервер. И если сервер подтвердит полномочия, то присланный код запускается на выполнение. Причём с правами суперпользователя.

Я некоторое время молча слушал, потом не выдержал.

– Бро, а зачем ты всё это так подробно рассказываешь? – спросил я. – Это и так было ясно с самого начала.

– Потому что я нашёл недоработку, – спокойно ответил Сим.

– Любопытно, и какую же именно?

– Что такое блокчейн? – прежде чем переходить к сути, Сим решил прочитать мне минилекцию. – Блокчейн – это список, в который можно только добавлять данные, но нельзя редактировать. Когда в нём один элемент, то он имеет криптоподпись. А когда в нём два элемента, то вторая криптоподпись подписывает не только второй элемент, но и первый. И так каждая следующая подпись подписывает все предыдущие. Снова и снова.

Таким образом вероятность исправить начальные элементы списка постоянно падает вместе с его ростом. Даже если взломать криптоалгоритм, то, исправить список скорее всего не получится.

– Ну да, – подтвердил я. – Подобные штуки применяются и в моём мире. То, что это блокчейн я сразу понял. Но к чему ты это рассказываешь?

– К тому, что я, похоже, нашёл одну недоработку в реализации нашей Системы.

– Недоработку? – тупо повторил я.

– Оказывается, при приёме сетевого пакета автор этого кода сделал упрощение. Вместо того, чтобы верифицировать все подписи блокчейна, он решил, что достаточно проверить только последнюю. Не знаю, что им двигало. Может быть, он посчитал, что предыдущие подписи уже проверялись ранее – когда этот список формировался, а возможно, это просто ошибка, недоработка.

Но как бы то ни было, алгоритм такой: из пришедшего пакета извлекается блокчейн-список, валидность которого проверяется по последней подписи в нём. Затем из его первой записи достаётся идентификатор отправителя и выполняется запрос на государственный сервер о правомочности совершаемых действий. После получения подтверждения пришедший код запускается. Всё.

– И-и-и? – вопросительно протянул я.

– Тот чиновник, что когда-то навесил на нас незакрываемое окно с требованием оплатить учёбу в Академиии, имел право так сделать. То есть не имел, но ему такое право дали.

Его система создала пакет, в блокчейне которого был идентификатор чиновника и его подпись. Наша система приняла его, проверила правомочность и запустила код на исполнение.

Но если мы отправим такой же пакет, то государственный сервер не подтвердит наши привилегии и такой код не выполнится. А если мы попытаемся отправить пакет от имени того чиновника, то у нас нет его ключа, чтобы сформировать правильную подпись. Вроде бы замкнутый круг?

– Вроде бы! – подтвердил я, приблизительно понимая, куда Сим клонит.

– Но из-за того, что блокчейн проверяется не целиком, мы можем сделать следующее. Создадим пакет, у которого первая запись в блокчейне невалидная. Содержит не наш идентификатор, а того чиновника. Затем добавим в блокчейн себя. Здесь уже мы можем выдать валидную подпись.

– Будем изображать, что мы пересылаем, а не отправляем пакет! – закричал я.

– Именно! И, послав такой пакет сами себе, мы можем получить привилегии суперпользователя нашей же Системы. Круто? Скажи же, я молодец?

– Ты не просто молодец – ты умничка, Симка!

Чтобы подтвердить теорию на практике, мы сформировали и отправили себе совершенно безобидный пакет с крошечным кусочком кода. Программа, что мы сами себе послали должна была вывести окошко с традиционным для моего мира программистским приветствием: “Hello, world!”

Нажав “отправить”, я тут же увидел перед глазами стандартное окошко. Я некоторое время любовался им, а потом довольно оскалился.

– Красота!

– Ну что, убиваем процесс? – задал вопрос Сим.

Он, конечно, имел в виду не наше, а то самое красное окно, что по-прежнему мозолило глаза на краю зрения. Теперь, имея привилегированный доступ к собственной Системе, я вполне мог бы его прибить.

Но, поразмыслив, я решил пока этого не делать. Пусть останется. Пусть те, кто его повесил, думают, что их удавка до сих пор у меня на шее. Даже стоя на эшафоте, иногда полезно не показывать врагу, что ты уже нашёл нож.

Обнаруженную уязвимость мы использовали по полной. Во-первых, сразу же собрали себе аналог утилиты моего мира – “sudo”. Используя её, мы теперь можем запускать программы от имени суперпользователя без какой-либо сетевой активности.

Во-вторых, работа над песочницей, которой сейчас занимается Сим, получила новую цель. Если раньше я хотел, чтобы он запустил вторую копию Системы, пустив через неё сетевой трафик, то теперь поставил задачу и основную Систему тоже запустить без привилегий суперпользователя.

Типа в одном каталоге работает Система, в другом – песочница. Этакий аналог “chroot” моего мира. Если всё получится, то на уровне суперпользователя останется только специальный скрипт, восстанавливающий Систему из резервной копии. Злоумышленник, который сбросит мою Систему до заводских настроек или удалит все файлы с моего диска – ничего не добьётся. Почему? Потому что все его действия не выйдут за пределы одного каталога – контейнера. Лепота!

Находка симбионта вдохнула энтузиазм в нас обоих и наш самодельный CLI начал быстро обрастать мясом. Сим продолжал допиливать команды, служебные скрипты, а я пробовал всем этим пользоваться.

В один из дней то, что называется “рыба”, было уже готово, и мы собирались обсудить с Симом, что делать дальше: строить ли нормальную многопользовательскую систему, или так и оставить пару: один пользователь – один суперпользователь.

Но наше импровизированное совещание прервал я. И причины тому были вовсе не программистские.

Дело в том, что за всё время я наколлекционировал уже довольно много меток смерти, и теперь изредка их проверяю: кто – где? Жду. Отправится, скажем, некто Неверов Кирилл Сергеевич в неблизкую поездку. Куда? Ну, например, на далёкий запад, как его покойный нынче коллега – Савельев. Ну, и встретятся они там…

В общем, завёл я себе привычку, полезную, надо сказать, привычку – периодически проверять нити, что ведут к этим меткам.

И вот вдруг, болтаем мы с Симом о нашем CLI, как внезапно оказывается, что одна из меток не совсем там, где должна быть. Вернее, совсем не там. Вернее, чёрт! Она движется. И не просто движется, а приближается! Куда? Сюда – на Тютерс! Ко мне – к нам!

– Вот ведь неугомонные! – вскочил я. – И что им снова от меня нужно?

– Кто там? – задал вопрос Сим.

– Бельский, – хмыкнул я. – Барон Бельский идёт к нам в гости.

– Где будем его встречать? – спросил симбионт и тут же сам и ответил: – Лучше в море. Если что, включим У-1 и уйдём домой!

Согласившись с товарищем, я схватил акваланг и торопливым шагом направился к воде.

Охота

На берегу я сперва ожидал увидеть кораблик Бельского, считая, что он должен идти прямо к моему острову.

Не то чтобы я этого хотел, но логика подсказывала именно такой вариант: если барон с моей меткой смерти неожиданно оказался поблизости (в пятнадцати километрах), то, наверное, он по мою душу.

Однако уже через минуту стало ясно, что тревогу я поднял преждевременно. Движение нити показывало, что барон плывёт не к Тютерсу, а куда-то чуть севернее.

Разобравшись в происходящем, я сверился с картой, потом с направлением движения, потом снова с картой и довольно быстро понял, куда именно ведёт его маршрут.

Бельский шёл к одной из обнаруженных мной аномалий.

– Это рейд, – встрял в мои мысли Сим, – обычный дальний рейд.

– Да, – подтвердил я, – возможно, даже именно сюда мы и плавали в прошлый раз.

– Значит, – продолжил мой напарник, – мы Бельскому не нужны.

– Анекдот помнишь, про ложечку? – хмыкнул я.

– Про ложечку?

– Ну тот, где один другому говорил: “Вы вчера были у нас в гостях, и пропала серебряная ложка! Мы очень расстроились, а потом ложечку всё-таки нашли…, но осадок… осадок остался неприятный!”

– Что ты имеешь в виду?

– А пойдём-ка, посмотрим поближе на этот рейд!

Нацепив акваланг, я ушёл под воду, а затем продел руки в лямки У-1 и рванул по направлению, что указывала мне нить.

Шёл на небольшой глубине – почти у поверхности, считая, что таким образом я смогу видеть других, а сам при этом не светиться. Окошко радара было развёрнуто до максимального размера и мы вдвоём внимательно следили: не появятся ли на нём маркеры.

Едва мои приборы продиагностировали движение, я резко снизил скорость и принялся наблюдать.

Помимо маркера Бельского радар показал довольно большое скопление людей – около пятидесяти человек. Действительно – рейд. Всё как тогда – две группы: впереди – охотники, позади – загонщики.

– Думаешь, они всё ещё этого крока ловят? – спросил Сим.

– Похоже на то. Очень похоже.

Наблюдая, я старался держаться подальше от людей, но сохранять дистанцию получалось не очень. Вода здесь была не слишком прозрачная, и это, с одной стороны, помогало – меня не видно, а с другой, мешало – мне не видно. Из-за плохой видимости приходилось больше полагаться на радар и магическое зрение, нежели на обычное.

Сценарий охоты был знакомым. Дойдя до точки, известной одному Бельскому, охотники выстроились впереди и принялись обрабатывать дно выстрелами. Сначала в ход пошли гарпунные пистолеты, потом к ним подключились тяжёлые ружья, похожие на подводные гранатомёты.

Они били не взрывами, а огромными пузырями, будто кто-то пытался проломить толщу воды ударом сжатого воздуха.

Мути подняли много, и я не сразу понял, что сегодня охотникам удалось таки найти логово твари – в прошлый раз ведь она так и не показалась, а теперь – вышла наконец навстречу гостям.

Приблизительные размеры монстра я осознал много позже, но полностью его внешний вид для меня так и остался неизвестным.

Из-за поднятой мути появление твари прозевали все. Я – потому что смотрел издалека, загонщики – потому что поддавшись азарту были заняты тем, что из всех стволов утыкивали дно пиками.

В общем, монстр проявился, как классический осьминог – с чернилами и щупальцами. Сперва снизу, из-под грунта и водорослей, пошли похожие на клубы дыма струи. Тёмные, густые, стремительно расползающиеся.

Затем они как-то разом утратили форму, растворившись в воде. В считанные секунды видимость вокруг упала до нуля. Как на самом деле – не знаю, но объясняю я это примерно так: сперва чернила были упакованы в нечто вроде слизи, не пропускающей воду. И выглядело это, как дым, стелющийся по дну. А затем эта слизь разом исчезла, растворилась и чернила заполнили всё окружающее пространство.

– Чёрт, – выдохнул я.

А потом со дна и из мрака полезли щупальца. Много. Сотни, тысячи. Каждое длиной пять-десять метров. Они возникали то тут, то там, как будто под нами разверзся разлом в ад, и из него полезли демоны.

Сперва я подумал — рейду хана: сейчас эта тварь всех и пожрет. Но я ошибался. Как раз в этот момент в дело вступил Бельский. Стало ясно, почему руководство такими вылазками осуществляет именно он.

Магия. Он начал применять магию. Причём спокойно, без суеты. Точно, методично и очень красиво. Из его ауры полетели вспышки, очень похожие на молнии, но не огненные и не электрические. Издалека было не понять.

Думаю, молнии были ледяные. Траектория каждой из них после удара превращалась в полосу льда, и там, где эта молния попадала в монстра, щупальце сразу схватывало морозом.

Потом замороженные куски лопались, ломались и, медленно кувыркаясь, ледышками всплывали наверх.

– Маг воды, – с уважением сказал Сим.

– Или льда, – поправил его я.

– Или льда, – согласился симбионт.

Бельский тем временем успевал и командовать. Чата я, разумеется, не видел, но движение меток на радаре показывало общую организованность. Охотники и загонщики дружно раздались в стороны и поднялись на глубину, недосягаемую для щупалец. Синхронизируя свои действия друг с другом, они залпами обрабатывали монстра из всего наличного оружия.

Чтобы не попасть под случайный выстрел или под щупальце, я набрал некоторую дистанцию с полем битвы и залёг в водорослях, почти прижавшись ко дну.

Увы, прятаться было негде, а охотники и загонщики носились по всё более расширяющимся траекториям, поэтому, чтобы не быть обнаруженным, я принялся кастовать “отвод глаз” на всех, кто мог меня увидеть. Суматоха была знатная, и если я кого-то и пропустил, то и он вряд ли понял, что я не член команды.

Продолжая наблюдать за великолепным зрелищем, я вдруг осознал, что это ведь шанс. Вот он Бельский – на расстоянии вытянутой руки. Бьётся аки богатырь против чудища страшного. И ведь это не русская сказка – чудище может и пожрать смельчака, ведь так?

Монстр, чернила, хаос, люди, оружие. Момента лучше не будет!

– Сим, – сказал я, едва план в моей голове дооформился, – слушай внимательно.

– Слушаю.

– Если я сейчас потеряю сознание, перехватывай управление.

– Хорошо.

– И самое главное: держи зубами мундштук. Ни при каких обстоятельствах ты не должен его выпустить! Иначе захлебнёмся и сдохнем!

Сим хотел что-то уточнить, но мне было уже не до этого. Я потянулся к метке, нащупал нить и присоединил её к своему вихрю. Энергия, синева хлынула в мою ауру и мир перед моими глазами перевернулся.

Представление получилось идеальным, жаль только, что я видел его не целиком – в самый напряжённый момент потерял сознание.

Спускаясь навстречу монстру, Бельский бил, бил, бил своими ледяными молниями во все стороны. Казалось, что вот-вот – вот сейчас он его уже добьёт. Но в какой-то момент он “почему-то” замешкался, застыл, а затем не смог уйти от очередного щупальца. Тварь схватила барона и утащила его вниз, в чернила, в муть.

Но я этого уже не видел – на целую минуту я потерял сознание от энергетической перегрузки.

Три тысячи эргон

Очнулся я резко. И сразу попытался разобраться в ситуации.

Охотники драпали. Не дружно – врассыпную. Мути и чернил стало ещё больше, и метки на радаре метались во все стороны, будто тараканы после включения света.

Внезапно я понял, что и сам тоже нахожусь отнюдь не в безопасности: монстр стал больше, шире и вот-вот дотянется и до меня! Щупальца двигались через чернильную муть вслепую, наугад, но их было много, и одного удачного взмаха хватило бы, чтобы моя автобиография на этом и завершилась.

После перехвата управления моё тело, как всегда, встретило меня судорогой, и на секунду я почувствовал, что мундштук начинает выскальзывать из моего рта. Вот так вот: Сим удержал его, а я – нет.

Накатившая было волна страха вдруг отступила, и я понял, что это Симка – собрал энергию в солнечном сплетении. Спасибо!

Спасло меня, как ни странно, воспоминание. Причём воспоминание об экзамене на допуск к подводным работам второй категории сложности, который я сдавал, когда собирался податься в ловцы жемчуга.

Я ведь не учился этим самым работам. А потому экзамен сдал не с первого, не со второго и не с третьего раза. Несколько раз вот так вот захлёбывался. Суть экзамена заключалась как раз в том, что прямо под водой я должен был переодеться из одного акваланга в другой. Вынуть один мундштук изо рта и вставить и продуть новый.

Главное правило в таких фокусах простое: что бы ни случилось, не теряй контроль над ситуацией и сохраняй в лёгких достаточно воздуха для резкого выдоха.

С контролем помог Сим, а воздуха, хоть было и немного, но оказалось достаточно. Вернув в рот мундштук, я с силой, до спазма, выдохнул в трубку остатки воздуха, и только тогда, когда вокруг всё забурлило – осторожно потянул кислород на себя.

Одновременно с этим я врубил обычный скутер и рванул куда-то в сторону. Подальше от щупалец, чернил, катера и вообще всего, что пытается меня сейчас убить, или хотя бы увидеть.

У-1 развернуло на лямках, его колпак попал в струю скутера и я закувыркался. К счастью, паники не было (Сим всё ещё контролировал моё состояние), и я быстро сориентировался. Выключив наплечный скутер, перевёл внимание на панель управления У-1 и рванул проч.

Отплыв где-то метров на пятьсот, остановился, осторожно всплыл и принялся наблюдать.

Рейдовый катер болтался на волнах, а на него со всех сторон из воды поднимались люди. В обычное время они делали бы это с кормы – там, где для спуска под воду специально оборудовано место. Но теперь – лезли повсюду: с кормы, с бортов и даже с высокого носа. Рейд был в панике.

Минут через десять, когда беготня улеглась, я аккуратно подплыл поближе, стараясь, чтобы катер попал в зону действия моего радара. Посчитал метки. По всему выходило, что в случившейся суматохе пропало не меньше десятка человек.

Получается, после того, как Бельский погиб, тварь перестала чувствовать сопротивление и из дичи превратилась в охотника. Большинству удалось сбежать: всё-таки щупальца там не километрового размера. Но кто-то и не смог. Се-ля-ви.

Катер дёрнулся, проплыл метров пятьдесят и остановился. Затем снова дёрнулся и снова остановился.

– Ищут своих, – прокомментировал Сим.

– И Бельского тоже. Хе-хе.

– Ага.

Некоторое время мы наблюдали и ждали. Лезть ближе смысла не было. Потом, немного помолчав, Сим сказал:

– Я, кстати, тварь-то пометил.

– Умничка! – ухмыльнулся я.

– Будем что-то делать?

– Пока нет. Подождём, когда катер свалит.

Спешить и правда было незачем. Позже. Всё – позже. Может быть, завтра.

Бросив взгляд на резерв, я отметил, что он перевалил через рубеж в три тысячи эргон и продолжает расти.

– Красота, – пробормотал я.

– Ты бы видел, как не хватало мне этой красоты несколько минут назад, – буркнул Сим. – Пока ты был в отключке, я только и успевал кастовать “отвод глаз”, энергия была почти на нуле, а вокруг буквально толпами туда-сюда метались охотники.

– Но ведь они нас не заметили? – пожал я плечами.

– Не заметили. Но энергии было впритык.

– Ну что, домой? – предложил я. – Пусть здесь всё успокоится, а мы пока поэкспериментируем.

– С руной сбора? – сразу понял Сим.

– С ней, родимой.

Принцесса

Недостаток энергии, на который пожаловался Сим, заставил меня вновь вернуться к работе над руной сбора.

Пока мы возвращались на остров, а потом ждали, когда катер наконец отойдёт подальше, я мысленно перебрал всё, что уже успел понять про эту руну.

Итак. Используя магическое зрение и его усиление при помощи магической же энергии, мы смогли срисовать этот иероглиф. Воспроизвести её получилось. Активировать тоже. А вот применить – нет.

Чего-то не хватало. Вероятнее всего – понимания. Представив этот конструкт, я мог превратить его в вихрь, который действительно начинал тянуть через себя энергию из окружающего пространства. Но вот что делать с этим дальше, было непонятно. Ни я, ни Сим так пока и не разобрались, как же этот поток направить в полезное русло.

Руна работала, но как насос, выход которого направлен примерно в тот же резервуар, из которого он качает жидкость. Перекачка есть, давление есть, результата – нет.

Если я помещал активированную руну в свою ауру, то почему-то наполнения её маной не происходило. Притянутая из пространства энергия развеивалась в этом же пространстве так, будто никакой ауры здесь нет. С батарейками происходило то же самое: движение энергии есть, зарядки – нет.

Получается, мы не знаем, не понимаем какой-то важный нюанс. И, похоже, пришла пора ещё раз внимательнее рассмотреть нож, или даже найти ещё один навигационный маяк и поизучать его.

В общем, работы там было ещё много. Вернувшись на остров, я с удовольствием позавтракал, а потом мы с симбионтом где-то часа три просидели над этими чёртовыми ножами.

Инсайтов не было, подвижек тоже, и я всё чаще поглядывал на положение метки, что поставил на одного из охотников.

Не знаю, что там творилось на катере, но, похоже, из колеи их это происшествие выбило сильно. Они долго мотались туда-сюда, то плавая расширяющимися кругами над местом происшествия, то делая странные манёвры, отходя от точки на километр, а то и два.

Но в конце концов, через несколько часов поисков, катер ушёл.

Видимо, решили, что кого смогли – подняли, а кого не смогли – тем уже не помочь.

Поняв, что поляна, наконец, очистилась, я прекратил бесплодную возню с “бабочками” и позакрывал десяток окошек со скриншотами.

– Ладно, – обратился я к Симу. – Раз уж у нас есть метка на твари, глупо её отпускать, не находишь?

– Думаешь, внутри сокровище? – оживился он.

– Ну-у, – потянул я, – если это был тот самый крок, за которым они сюда припёрлись, то не за его мясом же они охотились?

В общем, снова облачившись в гидрокостюм, спустя какой-то час после отбытия катера мы снова были на месте.

Искать монстра не пришлось – куда бы он делся, с меткой смерти-то? Да и перемещаться он, похоже, не умел, либо делал это очень медленно, неторопливо.

Добравшись до места, я оценил его размеры магическим зрением. Если это осьминог, то диаметр его головы – метров пятьдесят, а длина щупалец – двести, не меньше. Обычным зрением его, увы, было не разглядеть. Судя по всему большей частью тварь находилась под землёй – в песке. Возможно даже и перемещалась, копая какие-то тоннели. Не знаю.

Не рискуя приближаться, но разобравшись, где у твари находится ядро вихря её души, я остановился, а затем потянул ману по нити, что нас с ней связывала. Энергии в ней оказалось, пожалуй, даже больше, чем в Бельском, и я снова потерял сознание.

Но в этот раз вокруг не было суматохи, мы были готовы к подобному происшествию, и всё прошло без эксцессов.

Придя в себя и осмотревшись магическим зрением, я сразу понял, куда дальше копать. Причём копать пришлось в прямом смысле этого слова. Хорошо, хоть не глубоко. Вооружившись большим подводным ножом и одной из бабочек, я зарылся в нужном месте в песок, докопался до мягкой плоти и где-то через час возни дорылся до клада.

Вытащив находку на свет, я даже поперхнулся:

– Принцесса!

– Какая она огромная! – поддержал меня Сим.

Вообще, огромной она не была. Если из морского петуха я достал жемчужину размером с вишню, то здесь был шарик ненамного больший – с абрикос. Но вот в магическом зрении эта штука светилась, как этакое солнышко (потому и найти её было несложно).

– Что будем с ней делать? – благоговейно выдохнув, спросил Сим.

– Пока не знаю, – пожал я плечами.

Аккуратно упаковав находку в нагрудный карман, я разыскал валяющийся в песке У-1, продел руки в его лямки и мы снова отправились на остров.

…

Заниматься сбором жемчуга не хотелось. День оказался переполнен событиями, а потому я решил, что сегодня больше никуда не пойдём. Скинув амуницию, я запалил большой костёр, а затем остаток дня просто валялся, наблюдая за ростом резерва.

Увидев со стороны, что творил в бою Бельский, я очень остро почувствовал, насколько я ещё магически слаб. Но меня занимала не только разница в наших уровнях, но и ещё кое что. Дело в том, что потоки энергии, которыми управлял барон, были столь мощными, что, казалось, не могли поместиться в его ауре, но… как-то помещались. Загадка.

Анализируя произошедшее, я вдруг вспомнил, что ставил метки не только на Бельского, но и на его симбионта. Увы, теперь было поздно – они сами собой развеялись. Этот эксперимент придётся проводить на ком-то другом. М-да.

Уже в сумерках, сидя у костра, я снова достал принцессу, разглядывая отблески пламени на её поверхности, магические переливы её ауры и маленький вихрь внутри неё. Удивительно, но этот предмет почему-то казался живым.

Третье оружие

С принцессой я торопиться не стал.

Слишком уж хороша была находка, чтобы принимать решение на эмоциях. Энергетически жемчужина оказалась не просто большой, а очень большой. Настолько, что, прикинув её ёмкость на глаз и сравнив со стандартом, я насчитал что-то около пяти тысяч обычных жемчужин.

Конечно, моя оценка очень грубая, но позднее оказалось, что я прав. Пять тысяч эргон жизненной, как её здесь называют, энергии.

Если такую штуку продать, то, скорее всего, мой летний план по заработкам можно смело считать закрытым. Причём, вероятнее всего, с запасом.

Местный рынок любит крупные жемчужины непропорционально их энергии. Я это помнил ещё по работе на базе: если в какой-то штуке энергии в десять раз больше обычного, то и стоит она, обычно, не в десять раз дороже стандарта, а много, много выше.

Но и поглотить столь значительный объём Синевы тоже было заманчиво.

Если я поглощаю стандартную жемчужину, то, как правило, получаю дополнительную единицу к своему резерву. Но это ещё не всё. В большинстве случаев в течение следующего дня-двух приходит ещё одна единица, а иногда даже две. Это не всегда одинаково, непонятно от чего зависит, но механика именно такая.

Значит, если грубо масштабировать это знание, то поглощение принцессы принесёт мне минимум пять тысяч к резерву. А если повезёт – тысяч десять или даже двадцать. Точно предсказать трудно. Увы, информации в сети на эту тему нет. Местные жители, похоже, предпочитают такие вещи обсуждать не в энциклопедиях, а в богатых гостиных.

В очередной раз не придя к конкретному решению, я покрутил жемчужину в пальцах, посмотрел на мягкое свечение внутри и убрал её обратно.

– Потом, – сказал я.

– Не можешь выбрать? – спросил Сим.

– Могу. Но позже. Такие решения лучше принимать, когда рядом нет ни древних бункеров, ни убитых баронов, ни островов с военными базами.

Не услышав комментария от своей шизофрении, я счёл, что мои доводы признаны разумными.

А раз так, то стоит продолжить исследования “бабочек”.

Сейчас, когда мой резерв стал больше, когда у меня стало получаться рассматривать магию с большей детализацией, я взялся за изучение не только рун в этих ножах, но и всего остального, что хоть сколько-нибудь светилось в магическом спектре.

И именно здесь Сим обратил внимание на одну вещь, которая раньше ускользала от моего внимания.

– Бро, посмотри на ручки, – сказал он.

Я переключился на магическое зрение и присмотрелся внимательнее. Вязь, что шла по рукоятям и правда оказалась знакомой. Очень знакомой. Совсем недавно где-то я рассматривал почти такую же. Где же это было? Точно! На батарейках!

– Х-гм, – пробормотал я. – Получается, автор ножа превратил его ручки в накопители!

– И руна понемногу их пополняет, – подхватил Сим.

Картина складывалась красивая. Внутри ножа была руна, которая тянет энергию, а в рукоятях – небольшой аккумулятор. Не бог весть какой, эргон на двадцать пять, может, чуть больше. Но для артефакта, который постоянно носишь в кармане, идея отличная.

Я тут же провёл эксперимент: дошёл до берега, отыскал там несколько крупных камней потвёрже и, взяв в руки бабочку, изрезал, искромсал их на мелкие кусочки.

Как я и ожидал, накопленный в ручках заряд серьёзно просел. Ещё чуть, и бабочка станет обычной бронзой. Остановившись, я сконцентрировался и представил вихрь руны пополнения, уходящий своим хвостиком прямо внутрь этого накопителя. В ответ на мои действия режущая кромка вновь засветилась в магическом спектре.

Затем я попробовал повторить тот же фокус на простой, но разряженной батарее. Ничего не вышло. Впитанная вихрем энергия проходила сквозь стенки батареи, будто их и не было.

Здесь – работает, а здесь – нет. Руна та же, рисунок нитей идентичный. И как это понимать?

– Что вообще за хрень тогда – эта вязь в ручках и батарейках? – спросил я.

– Я думаю, – чуть помолчав ответил Сим, – что это магия плетений.

Я нахмурился. Это слово мне знакомо. Где-то я его уже слышал. Но где? Ах, да! Когда-то давно, ещё в начале всей этой истории, Сим перечислял мне известные ему виды магии: рунная, ритуалистика, магия плетений и астральная магия…

С рунной – всё понятно. От ритуалистики я пока что встречал лишь знаки на стенах и двери бункера. Про астрал не знаю ничего, кроме того, что в нём теперь обитает Кондор. Ну, а здесь у нас, получается, ещё один раздел магии. Х-гм.

– Думаешь, это именно оно – плетение? – спросил я, снова с усилием вглядываясь в мешанину линий.

– Думаю, да, – ответил Сим. – И смотри, здесь не просто руна и не просто плетение накопителя. Между ними есть кое-что ещё. Связка. Конструкт. Переход. Ещё одно плетение.

– И как это строить?

– Не знаю.

– Очень полезно, спасибо.

– Я серьёзно, бро. Я чувствую, что это так. Я понимаю разницу. Но ни схем, ни принципов у меня нет. Всё дело в том, что симбионт должен учиться вместе с носителем. Если ты поймёшь – пойму и я. Если я разберусь – разберёшься и ты. Разница между нами – лишь моя предрасположенность. Чутьё. И всё.

– И эта разница с каждым днём всё меньше – усмехнулся я. – Иногда мне кажется, что однажды ты полностью во мне растворишься. Или я в тебе.

– Или ты во мне, – повторил Сим.

– Ладно, поехали дальше. Итак, у нас здесь два плетения и руна. Накопление энергии, сам накопитель и какая-то прослойка. Но ведь это не всё, так?

Продолжая исследовать бабочку, мы вытащили из неё ещё одну руну. Поскольку она не всегда была активна, то увидеть её можно было лишь раскрыв нож – тогда, когда режущая кромка светилась в магическом спектре.

Сделав скриншот и этой руны, я тут же принялся исследовать её свойства изолированно от ножа. И здесь мне стало по-настоящему интересно.

Запомнив начертание, я (снова не с первого раза) представил руну этаким светящимся символом. Затем закрутил её в вихре энергии. Вообще вся моя магия так или иначе сводится именно к этому: не к формулам, а к вращающимся структурам.

Без вращения, без вихря, магия тоже может работать, но жить, жить она начинает только так – вращаясь маленьким или большим торнадо.

Вот и с этой руной вышло так же. Не сразу, но получилось.

Сперва в воздухе передо мной возникло что-то тонкое, дрожащее, почти неуловимое. Потом я добавил энергии. Пришло осознание неправильности или, может быть, какой-то несовместимости. Но я был упрямый (упрямство и труд всё перетрут!) и продолжил “через нехочу” добавлять энергию в этот вихрь.

На примерно пятистах эргонах магическая конструкция наконец стабилизировалась и собралась в нечто вроде режущего диска. Не режущая кромка, как на ноже, а именно вращающийся диск магической болгарки.

Он был не особенно большим (сантиметров десять в диаметре), но выглядел очень убедительно.

– Бро, осторожнее! – прошептал Сим.

Отвечать я не стал – мне и самому стало страшно: что если эта штука сейчас рванёт? Повинуясь какому-то наитию, я представил, что отталкиваю от себя этот вихрь, направив этот диск в сторону ближайшего дерева.

Эффект был ошеломительный. Толстый ствол столетней, как минимум, сосны срезало так легко, будто состояла она не из твёрдого дерева, а из масла. Исполин дрогнул, накренился и со скрипом стал заваливаться.

– Твою мать! – рявкнул я, едва успев отскочить.

Ствол рухнул совсем рядом – чудо, что меня не раздавило. Громко, это было очень громко и… долго. Падая, дерево отчаянно скрипело, его крона цеплялась о соседей. Ветки ломались, переплетались, падали с задержкой, всё снова и снова скрипело, трещало, визжало… А в самом конце этот великан как бы устало вздохнул, последний раз перевернулся с боку на бок и умер.

– Твою мать! – повторил за мной Сим.

Несколько секунд мы с ним молчали. А потом он очень уважительно произнёс:

– Вот и первое наше оружие.

– Третье, – поправил я, стряхивая с плеча хвою.

– Третье? – искренне удивился он. – Я бы понял, если бы ты сказал второе. Но “касание смерти” я не считал.

– А я считал, – нервно ухмыльнулся я.

Сим явно завис на секунду, перебирая варианты.

– Тогда что второе?

Я снова уселся на землю, подобрал веточку и машинально начал вертеть её в руках.

– Руна воздуха, – сказал я. – Знаешь, об оружии я уже думал, и этот магический конструкт не так и безобиден, как кажется на первый взгляд. Когда я его кастую, то могу представить точку генерации воздуха где угодно – в любом месте. В любом вообще. И если газ создавать внутри какого-нибудь объекта, то его разорвёт или разопрёт.

Для человека такое воздействие совершенно точно будет фатальным. Так что это именно оружие.

– Интересный взгляд, – согласился со мной симбионт.

– А самое смешное в том, что эти руны стоят повсюду. На всех аквалангах. Общедоступны. Подсмотреть их начертание – раз плюнуть! Для этого даже не нужно магическое зрение – они выведены там адалитом!

Сим не ответил сразу. Потом очень задумчиво повторил:

– Да. Стоят.

И я вдруг понял, что рассказав эту свою идею, натолкнул его на какую-то мысль. На что-то, что он теперь будет молча грызть. Грызть, думать, копать. Пока не раскопает, не додумает до конца. А потом придёт и расскажет о новом открытии. Как всегда.

– Ну вот, как-то так, – пробормотал я. – Ты тогда думай, а я пока полежу. Откинувшись на спину, я заложил руки за голову и уставился в звёзды.

Ночь над островом была тихой. В палатке неподалёку лежала принцесса – жемчужина размером в пять тысяч стандартных. В голове копошился симбионт, переваривая какую-то мысль про руну воздуха в акваланге. Рядом валялось срезанное мною дерево.

А я лежал и смотрел вверх, на звёзды, и пытался понять: такие же они здесь, как на моей земле или нет.

Нет, пожалуй, совершенно не такие. Эта большая медведица и рядом с нашей не стояла! И малая тоже. П-ф!

Натаха. Ждёшь ли ты меня? Как ты там без меня? Потерпи, милая. Найду, обязательно найду я к тебе дорогу!

Спасатели

А следующее утро началось с кораблей.

Едва выбравшись из палатки и еще не успев толком продрать глаза, я понял, что моему одиночеству пришёл конец. Море вокруг Большого Тютерса больше не выглядело безлюдным. Казалось, меня окружает новый мир, не имеющий ничего общего со вчерашним безмолвием, царившим от горизонта до горизонта.

Вода вокруг острова была утыкана судами. Большими, малыми – всякими. Здесь было всё: какие-то служебные катера, пара барж, паром, что-то военное, большое, угловатое и серое. Не хватало разве что авианосца.

– М-да, – сказал я.

– Похоже, началась спасательная операция, – заметил Сим.

– Пожалуй, – согласился я.

Именно так это и выглядело.

Видимо, весть о гибели барона Бельского дошла до кого-то влиятельного. Того, у кого есть ресурсы, чтобы оплачивать этот банкет. Того, у кого есть не только ресурсы, но и желание или необходимость эти ресурсы тратить. Х-гм. Настолько хорошим человеком был этот Бельский? Или наоборот, сюда прибыли потенциальные наследники его рода и титула?

Если его смерть не зафиксирована, то, может быть, какой-нибудь закон запрещает его отпрыскам что-нибудь там наследовать? Например, титул. Если так, то им важно, очень важно найти не столько живого барона (на такой исход, думаю, уже вряд ли кто-то надеется), сколько хотя бы его тело.

Бюрократия любит трупы не меньше, чем живых. А если трупа нет – нет, стало быть, и титула, к нему прикреплённого. Хе-хе!

Некоторое время я смотрел на всю эту суету и хмурился. Может быть, зря вчера я добил этого осьминога-переростка? Найдут его теперь там – обязательно найдут. Такую тушу ведь не пропустить. И какие выводы сделают?

Вчера, кстати, копаясь в этом ворохе щупалец, мяса и слизи, я понял, наконец, для чего Бельскому нужен был этот рейд.

Понятное дело, принцесса – вот его цель. Но ещё только увидев, как он во все стороны швыряется магическими ударами, я задался вопросом: а нафига ему здесь рейд? Судя по эффективности его действий, он один вполне был способен укокошить и этого монстра, и ещё несколько таких же. И если так, то зачем же ему тащить за собой пять десятков человек? Зачем платить им зарплату?

Задавшись этим вопросом, я нашёл на него ответ лишь убив монстра, разглядывая его разбросанные на сотни метров щупальца.

Так вот, большой рейд или люди были нужны Бельскому не для того, чтобы убить этого детёныша Ктулху, а чтобы после его убийства достать из него принцессу! Бельский ведь не был видящим, а потому он вынужден был действовать именно так.

Но сейчас сюда пригнано куда больше людей. Теперь они не просто переберут все эти кишки. Они просеют их через тонкое сито. И что обнаружат? Во-первых, факт того, что монстр мёртв. Во-вторых, что в нём напрочь отсутствует то, что должно присутствовать – принцесса. И какие выводы они из этого сделают?

– Возможно, решат, что Бельский успел нанести монстру смертельную рану, – предположил Сим.

– А что они решат о принцессе, когда её не найдут? Кто мог её вынуть из монстра?

– Может быть, подумают, что просто не смогли разыскать её?

Предположение, что будет именно так, мягко говоря, очень, очень маловероятное. Но в любом случае, выглядит, что находиться рядом с таким количеством поисковиков мне точно не стоит.

И дело даже не в людях или их количестве. Дело в приборах, которые они могли привезти с собой. Какие-нибудь сканеры, датчики, локаторы, детекторы, выявлятели магических аномалий. Почти наверняка подобная дрянь имеется на одном из этих кораблей, а то и на нескольких. И что будет, если они направят её на мой остров?

В общем, я решил не ждать, пока петля вокруг моего места дислокации не затянется окончательно. Собрал палатку, еду, батарейки, ножи, принцессу, акваланг, контейнер и, не мудрствуя, по большой дуге ушёл в сторону острова Мощный.

Можно было, конечно, рвануть и на Сескар. Но там я уже всё вокруг исплавал, по крайней мере на ближних к нему подступах. А Мощный находится примерно на полдороги между Сескаром и Гогландом.

По пути сюда я в эту точку даже не заглядывал – что-то тянуло меня именно к Гогланду. Ну что же, а теперь пришла, значит, пора исправить это упущение.

Спектры

Переход на новое место дислокации прошёл спокойно.

За мной никто не погнался, меня никто не обнаружил и даже ни одного монстра я по дороге не встретил. Три часа монотонного движения, и вот я на месте.

Опасаясь наткнуться на каких-нибудь военных, прежде чем высадиться, я обошёл весь остров по периметру. К счастью, место оказалось необитаемым, Мощный встретил меня тишиной и по-летнему тёплым солнышком.

Маяк здесь тоже был, причём не один, а сразу три – в разных частях острова. Ещё внутри обнаружилось озеро. И оно почему-то особенно меня заинтересовало. Мне стало любопытно – водится ли в нём жемчуг, и если да, то насколько богатой может быть добыча?

Но прежде чем исследовать дно озера, мне нужно было обустроить лагерь. А то знаю я себя – вернусь вечером и бухнусь спать просто так, на земле, а потом ночью буду мёрзнуть и проклинать всё на свете. Но всё-таки интересно, что там на дне того озера? Может, сперва всё же сплавать?

– Бро, ты теперь даже на сушу будешь смотреть, только с точки зрения добычи? – заметил Сим.

– А как иначе? – усмехнулся я.

– Возможно, как на место для отдыха?

– Возможно, – согласился я.

Отойдя от берега, я отыскал место для будущего лагеря. Нашёл неподалёку сухую сосну, примерился и… спилил её магией. Резак – вещь. Только почему-то у меня ощущение, что пока вихрь хорошенько так не раскрутишь, он как бы сопротивляется моей магии.

Тренируясь, я сделал большой запас дров, и только потом развёл костёр. Поставил греться еду, устроился у огня и, пока суть да дело заглянул в измеряемые Системой характеристики.

Кончина Бельского и этого непонятного монстра привела к расширению резерва, и, этот процесс ещё не завершён. Измеренное Системой значение всё ещё ползёт вверх. Медленнее, чем в начале, но ещё двигается. Текущий запас уже перевалил за шесть тысяч эргон, а значит сейчас я способен на некоторые фокусы, что раньше были доступны лишь с батарейками. Круто.

Обдумывая, чем заняться в первую очередь, я не нашёл ничего лучше, чем спросить о планах у Сима, и оказалось, что он времени даром не терял, и у него было чем поделиться.

Акваланг. Оказывается, пока я туда-сюда плавал, Сим занимался его исследованием. Вроде бы что такого? Чем акваланг лучше нашего ножа? Как выяснилось – всем. Нож – это крошечный артефакт, вся функциональность которого запихнута в минимальный объём, а акваланг – прибор, который много, много крупнее карманной железяки. А потому и руны и плетения в нём рассматривать проще.

– Я нашёл, как в акваланге передаётся энергия, – похвастался своим открытием Сим.

– От батареи к руне воздуха? – уточнил я.

– Не совсем так, но почти. В акваланге да, пожалуй, и в остальных устройствах, энергия от батареи всегда передаётся ядру. А уже от него дальше – к той же руне воздуха. Так вот, здесь снова используется плетение. И в этот раз его можно подробно, спокойно, без какого-либо напряжения рассмотреть и повторить! Вот взгляни, сейчас только сделаю для тебя скриншот…

Сим вывел мне схему, и я несколько минут просто разглядывал её, стараясь уложить в голове. Не руна. Не готовый знак. А именно сплетённая структура, тонкая и довольно длинная. Её задача, как я понял, состоит лишь в одном – проводить энергию из одного места в другое.

Чтобы повторить этот магоконструкт, я должен научиться выдавливать из собственной ауры тончайшие ниточки и сплетать их в такие вот причудливые узоры. Не кастовать готовую иконку, а ткать магическую материю.

Не увидев в этом процессе ничего сложного, я воодушевился. Затем снял ещё несколько скриншотов сам, и попробовал повторить рисунок в сильно увеличенном виде. Так было проще понять геометрию.

Действительно. Результата можно добиться, и это не так и сложно: требуется лишь концентрация и терпение. Но это муторно. Может быть, можно упростить? Помнится, когда Кондор учил меня рунной магии, то говорил, что руны я тоже могу ткать – ниточка за ниточкой. Но тогда я выбрал вариант с формированием руны целиком. Может, и с плетениями так же можно?

Х-гм.

Попробовав рунный подход переложить на плетения, я вычленил из рисунка простой кусочек, представил уже готовые магические ниточки, а затем “выдохнул” в них немножко энергии.

Сразу не получилось, всё рассыпалось на мелкие искры, но я понял главное: результат на этой дороге достижим! Просто, когда представляешь большую рыболовную сеть, то самое главное в этом процессе – организация её границ. Подбора – если продолжать аналогию с сетью.

Нити создаваемого плетения должны встроиться в итоговый магический конструкт прямо во время их создания! И если этого не произойдёт, то результат получается нестабильным и плетение расползается – как та сеть без подбора!

Ухватив идею за уши, я новым взглядом оглядел плетение проводника, затем стал вычленять из него не те блоки, что легко представить отдельно от прочих, а именно повторяющиеся элементы.

Проба – не то. Ещё попытка – почти получилось. Новый эксперимент – есть результат! А теперь пробуем построить вторую часть в тот момент, пока первая ещё не развеялась. Раз – не то, два – не то, три – вот!

Для человека, который умеет разбираться в блок-схемах или электрических схемах, магия плетений – простая штука! Вуаля! И я умею плести проводники магии.

– Проводник, – сказал я.

– Что? – не понял Сим.

– Назовём это так. Маленький кусок плетения, который умеет просто вести энергию из точки в точку. Проводник.

– Мне нравится!

Так, а попробуем мы вот что. Соединим этим проводником эту полную батарейку с вот этой пустой. Х-гм, а куда энергию-то подводить? А что если просто внутрь? Тогда и выводить тоже – изнутри. Р-раз! И у меня две батарейки по пятьдесят эргон! Ха! Упрямство и труд всё перетрут!

– И какой вывод, вы делаете из этого открытия, Холмс? – спросил я своего друга цитатой из фильма.

– Вывод? – повторил он.

– Да, вывод.

– Не понимаю.

– Рунная магия – это подвид магии плетений! Руна – это обычное плетение, просто, э… стандартизированное, что ли. А принцип работы с рунами и плетениями один и тот же: представляешь, материализуешь, встраиваешь в мир.

Дальше мы вернулись к руне сбора.

Первое, что я сделал – соединил её таким проводником с самой собой. Не стоит спрашивать меня, как именно я до этого додумался. Инсайт? Скорее нет, чем да. Иногда инженерия делается не потому, что человек всё просчитал, а потому, что ему просто хочется посмотреть, что будет, если замкнуть штуку саму на себя.

Так вот, взял я руну сбора энергии, замкнул проводником саму на себя, и… вдохнул в неё немножко энергии, активируя магический конструкт.

Получилась стабильная энергетическая воронка. С одной стороны излучает, а с другой – поглощает. Что важно, эта штука работает сама. Я могу уйти, могу вернуться – ей всё равно!

И это здорово! Можно не мучиться, удерживая её в активированном состоянии, а смотреть, измерять, тыкать палочкой и вообще проводить какие угодно исследования.

И первое, что я попробовал сделать – поместил в эту воронку пустую батарею. Не тут-то было! Заряжаться она по-прежнему не желала! Казалось, руна сбора генерирует энергию в одном пространстве, а батарея находится в другом. И вместе они не сочетаются.

Но ведь накопители бабочки она заряжает, а здесь что не так? Блин.

Понимая, что я близок к разгадке, что она где-то рядом, я ходил вокруг созданной мной магической воронки, как кот вокруг сметаны. Кружил, смотрел под разными углами, пытался найти отличия в плетениях накопителя – ножа и батарей.

Теперь я понимаю, что такое накопитель. Это любой (любой!) материал, окружённый специальным плетением. Возможно, от материала зависит количество энергии, что может туда поместиться, но разницы между батареей и ручкой ножа нет. Или я её не вижу? Нет, точно нет!

Так почему же, здесь заряжает, а здесь – нет? Бр-р!

От безысходности я стал рассматривать плетения, что называется, под микроскопом. Если в собственное магическое зрение влить побольше энергии, то можно увидеть магию на более мелком уровне. Мельче. Ещё мельче. Так, мана кончилась – все шесть тысяч пятьсот эргон. А что я увидел? Ни-че-го! Х-гм.

Ожидая, когда мой резерв естественным образом пополнится, я продолжал рассматривать эту чёртову воронку. И в этот момент сделать открытие мне помог Сим.

– Бро, ты видишь это?

– Что, Симка? Что ты увидел?

– Твоя аура. Когда ты стоишь в потоке воронки, она наполняется энергией чуточку, но быстрее.

– Что? Как? – я прислушался к ощущениям. – И правда!

– Знаешь, что это значит, бро? – разжёг моё любопытство Сим.

– Знаю! – рявкнул я. – Моя аура поглощает не всю энергию, а только ту, что ей подходит. Это как фотоэффект. Как сраный фотоэффект! Спектр! Вот, спектр – наиболее правильная аналогия! Аура поглощает один спектр, а ручка ножа – другой.

– А батарея – третий, присмотрись к ней, она ведь тоже заряжается. Просто значительно медленнее. Если не знать, что это происходит, то и не заметить!

И в этот момент меня посетил инсайт. Настоящий. С озарением.

Да, аура впитывает не любую энергию – мы до этого дотумкали. Да, и батарея впитывает другую энергию. Но что я точно могу сделать, это две вещи: я могу перенастроить руну сбора на любой, нужный мне спектр. Р-раз! И вот батарея пошла заряжаться с небольшой, но видимой скоростью. Д-два! И аура тоже наполняется быстрее.

А теперь берём руну сбора от батареи и присоединяем к ножу, ага! Перестало работать!

– Ура! Я понял, я всё понял! – затанцевал я по полянке.

– Не отпускай его! – предостерёг меня Сим.

– Кого? – удивился я.

– Инсайт! Мы должны выяснить, что это за спектры!

– Ну уж нет, теперь эта хрень от меня не уйдёт!

Сделав открытие, следующие два дня мы с Симом потратили исключительно на магические исследования. За это время я даже акваланг ни разу не надел.

В итоге картинка получилась стройная, логичная. Если ориентироваться на ощущения, то батарейка хранит, условно говоря, ману зелёного спектра. Если руну сбора заставить вбирать в себя именно такой диапазон энергии, то получится этакая магическая зарядка. В бабочке же накапливается энергия тёмно-коричневого цвета. Чтобы зарядить нож, нужно собирать именно её.

А со спектром ауры всё несколько сложнее. Живой организм, как оказалось, может использовать энергию любого спектра. Если я напрягусь с магическим выдохом, представляя именно зелёный спектр, то могу от ауры зарядить батарейку. Но чем дальше “выдыхаемый” цвет энергии от моего “родного”, тем труднее мне это делать.

А “родной” спектр моей ауры оказался преимущественно синим. Даже ближе к фиолетовому.

Разобравшись с этими тонкостями, я вернулся к идее классификации магов, что некогда мы с Симом где-то нашли или вычитали.

Итак, если я – маг воздуха, то маги воздуха работают с сине-фиолетовым диапазоном энергии. И руна воздуха лучше всего откликается как раз на этот спектр. Эксперименты это подтверждают.

Батареи выпускают с зелёным типом энергии потому, что этот диапазон – средний. Не фиолетовый и не красный. Нечто вроде универсального варианта, который “подойдёт всем”.

А открытая недавно руна-резак, как показали опыты, работала на коричневом спектре – смеси зелёного и красного. И сопротивление, что, казалось, она мне оказывает, я ощущал потому, что красный спектр – максимально далёк от моего родного.

Получается, магия воздуха – синий и фиолетовый спектры, магия воды – голубой и синий, а магия земли – красный и зелёный (коричневый). Может быть, классификация несколько иная, но если я прав, то у меня есть руны:

Земли (резак);

Воздуха;

А к чему тогда относятся “смерть”, “отвод глаз” и “настройка души”?

Х-гм. Что-то не ложится это ни в какую классификацию. Я проверил, спектр у этих рун был непрерывным, белым. Будто смесью всех цветов разом. И это сразу ломало всю мою стройную концепцию магов земли, воды, воздуха и прочей школьной стихийной ерунды.

Я уже собрался было погрустить по поводу краха красивой теории, когда в мои мысли вклинился Сим.

– Бро, – сказал он, – а что если “отвод глаз” и “настройка души” – это вообще не стихии?

– А что же тогда?

– Ментальная магия.

Помнишь, мы читали, что Иосиф первый был артефактором со способностями к ментальной магии. Передача знаний, что он изобрёл – это ведь оно и есть – магия разума. А “отвод глаз” – то же самое. Когда ты его колдуешь, то человек испытывает желание перевести фокус внимания куда-то в сторону. Что это, если не магия разума?

– Ну, может, ты и прав, – сказал я. – Но это всё надо осмыслить.

На этом мы и остановились.

Карандаш

Запасы еды закончились как-то незаметно.

Вроде бы только что у меня был вполне приличный резерв, а потом р-раз – и от него остались жалкие крошки, да пара пустых упаковок, которые уже и выбросить не жалко. Пришлось признать очевидное: пора возвращаться на Котлин.

Перед выходом я на всякий случай проверил метки.

Инспектор был в Питере. Филёр тоже. А вот Вронская неожиданно обнаружилась в Кронштадте. Я некоторое время смотрел на эту нить молча, потом тихо выругался.

– Какого хрена она там забыла?

– Личная инициатива, – предположил Сим.

– Скорее всего, – подумав, согласился я. – Если бы это была инициатива охранки, рядом болтался бы и Неверов. А так… либо она хочет ещё раз поговорить, либо завершить начатое.

Оба варианта меня не радуют.

Воевать с этой девицей не хочется. Придётся прятаться. Можно, конечно, устроить ей несчастный случай – внезапную остановку сердца. Заманчивая мысль, но вот что будет после? А дальше непременно встанет вопрос: а что делать с родом Вронских, который почти наверняка начнёт разбираться в происходящем, и разбираться всерьёз? Извести разом весь род? Или только тех, кто явится на Котлин? Хе-хе. Увы, это не вариант.

Ладно, ограничимся пока специальным сигналом радара, чтоб пищал, как только эта истеричка появится в пределах его чувствительности.

– Неприятный сигнал сделать? – уточнил Сим.

– Да, – подтвердил я. – Такой, чтобы от него даже во сне глаз начинал дёргаться.

– Левый или правый?

– Оба!

По дороге домой в моей голове окончательно дозрело решение, что делать с принцессой. Вариантов было несколько, но я выбрал самый рациональный.

Да, я могу осенью явиться в академию и продолжить настаивать, что раз обучение обязательное, то оно должно быть бесплатным. И я бы так и делал, останься я без средств существования. Но к чему это приведёт? Правильно, к множеству конфликтов, к избытку внимания к моей скромной персоне.

А как там говорил один разумный человек моего мира?

Если проблему можно закрыть деньгами, то это будет самый дешёвый способ её разрешения.

Вот сколько себя помню, это правило работало всегда. Даже если деньги приходится отдавать последние. Даже если внутри всё вопит: “это неправильно!”

В общем, приняв решение, я больше не сомневался. В Кронштадте, едва попав в торговый центр, я без лишних церемоний достал из кармана своё сокровище и сунул его в утилизатор. Выбрав обмен на кредиты, я подождал пару секунд, пока Система подумает и выдаст результат:

“Оценка завершена, – гласил текст уведомления, – Итоговая сумма: 323000.12 кредитов. Желаете заплатить налог? Да/нет?”

Согласившись с поборами, я взглянул на итоговую сумму на моём счету. С учётом того, что у меня было до этого, мой баланс стал показывать тридцать две тысячи четыреста семнадцать кредитов.

Не делая пауз, я сместил в фокус своего внимания на мигающее красное окошко от МАСПБ. Хмыкнув, нажал на кнопку “Подтвердить оплату по текущему курсу обмена (1.92)”, и с моего счёта тут же списалось двадцать восемь тысяч восемьсот кредитов. Остаток – три тысячи шестьсот семнадцать.

Ощущения от того, что я сделал были двоякими. С одной стороны я сдался без борьбы. С другой – фиг знает, сколько ещё той борьбы впереди. Эта проблема могла быть решена деньгами? Могла. А потому сделанный выбор – правильный. А следующие будем разбирать по мере их поступления. Есть, так сказать, слона по частям.

– Поздравляю, бро, – сказал Сим. – Их идея вогнать тебя в долги не прошла.

– Наверное, – рассеяно подтвердил я, – но, уверен, что она у них не последняя.

– Что будем делать дальше?

– А дальше, – я хмыкнул, – дальше нас ждёт лето. Без напрягов, без ультиматумов. Проведём его с пользой! Работаем только в удовольствие. Отдыхаем не до блевоты. Разбираемся с программированием, магией, местным интернетом. Добытый жемчуг расходуем только в двух направлениях – на развитие резерва и на создание ресурсного резерва.

– Ресурсного? – переспросил Сим.

– Да, жемчуг теперь будем менять только на энергию. Хватит кормить местную налоговую – обойдутся! За деньги больше ничего не печатаем.

Да, кстати, давай утилизируем остальную нашу добычу.

Помимо принцессы, за этот рейд я насобирал приблизительно двести стандартных жемчужин. Если пересчитать на предыдущие наши выходы, получилось бы меньше. Но это потому, что большую часть времени мы с Симом бегали с острова на остров и решали магические загадки.

Но и двести тысяч эргон – это тоже не мало. Я бы сказал, очень много. Один обед стоит – двадцатку. А батарея – чуть дороже сотни. С учётом того, что батареи мы теперь умеем заряжать, полученных ресурсов нам хватит надолго. Если не на всю жизнь. Отлично!

А теперь айда к фабрикатору!

Кроме еды от фабрикатора мне почти ничего не было нужно. Но ещё там – в рейде, мне пришла в голову идея одного устройства, которую я непременно хотел воплотить в жизнь.

Дело в том, что я хотел научиться конструировать рунную магию. Не творить, не кастовать, а именно конструировать.

Что я имею в виду? А имею я в виду так называемые стационарные руны. Вроде глифов на металле моих бабочек или баллоне акваланга. Давно, где-то ещё в самом начале, едва обнаружив руну воздуха, я понял, её рисунок выписан при помощи Адалита. Адалит – магический материал, что представляет главную ценность в этом мире. Ради него существуют такие профессии, как сборщики жемчуга, собиратели камней и так далее.

Так вот, если постоянную руну можно сформировать только из Адалита, то мне нужно, просто необходимо какое-то средство, при помощи которого я смогу наносить знаки на предметы. Мне необходим адалитовый карандаш!

В продаже подобных штук нет, но ведь у меня есть конструктор, правда?

Но что такое этот Адалит? Судя по внешнему виду в конструкторе – это вещество, очень похожее на мягкий металл. Нечто среднее между натрием и оловом. А как можно писать таким материалом? Непонятно.

Размышлял на эту тему я долго. А потом решил не мудрствовать, а использовать для таких целей обычный карандаш. Просто его грифель должен состоять не из прессованного графита и глины, вернее не только из них, а из смеси графита, глины и Адалита! В какой пропорции? Да кто же его знает? Если в мягком карандаше содержание графита достигает 80-90%, то я возьму такую смесь: Адалита – 40%, графита – 40% и глины – 20%.

Заказав себе большой волшебный карандаш, я присвистнул: Система оценила такую штуку в огромную сумму – больше ста сорока тысяч эргон. Больше двух третей всего добытого за рейд уйдёт в оплату за одну пишущую палочку.

Но зато, что я с этой палочкой смогу наделать? Какие новые открытия совершу? Берём. Однозначно. Не сомневаясь!

Вечером, придя домой, я выбрал участок стены, достал свой карандаш и стараясь действовать аккуратно, вывел на стене руну воздуха. Полюбовавшись результатом, я направил на неё своё внимание и почувствовал дуновение ветерка от стены.

Работает!

– А нарисуй рядом ещё руну пополнения и проводник, – попросил меня Сим.

– Не здесь! – оборвал его я. – Хозяйка увидит – будет ругаться.

– Тогда, – я прям услышал ухмылку в его мыслеголосе, – нарисуй то же, но на листе бумаги, а потом повесь на стену, как картину.

– А ведь хорошая идея! – согласился я.

Лето

Не знаю, чего нового хотела Вронская, но дальше она искала со мной встречи довольно активно. Но имея радар, магическое зрение и руну “отвода глаз”, всё оставшееся до академии время я успешно от неё скрывался.

Пару раз приходилось даже ускользать у неё прямо из-под носа. В конечном итоге она поняла бесперспективность своей затеи и к началу августа покинула Котлин. Когда это, наконец, случилось, я вздохнул с облегчением.

Не то чтобы мне это было трудно. Остров не настолько маленький, чтобы два человека постоянно сталкивались нос к носу. Но если один всё время ищет с другим встреч, то для второго уклонение от них становится этаким квестом. В общем, этот раунд я выиграл.

Вообще, её горе мне понятно. Но так уж люди устроены, что ощущение чужого несчастья для них сильно завязано на то, насколько оно чужое.

Вот, скажем, эта пожилая бабушка – моя мама. Тогда любой человек, который нагрубит ей в автобусе, автоматически будет восприниматься мной, как сволочь, негодяй и вообще урод.

А, например, вон та мерзкая бабка, что лезет в вагон, нагло распихивая всех локтями, мне никто. И потому, когда она вдруг начинает кричать, то фраза “ты что здесь разоралась, ведьма старая?” слетает с языка легко и без внутреннего сопротивления.

А меж тем, это ведь тоже чья-то мама. И сегодня вечером она, вполне возможно, будет жаловаться, что какой-то подонок нагрубил ей, когда она ехала из поликлиники домой.

Так вот, к чему это я? Поначалу, бегая от этой графини, я даже пару раз задумывался о том, какая она несчастная. Жалко её бедненькую.

А потом я вертел в голове её проблему и неизбежно приходил к вопросу: кто она мне? Да никто. Страдает? Да и пёс с ней – пусть хоть утопится! У меня вон дома Наташка одна осталась, а всё из-за кого? Из-за ублюдка, которого эта истеричка считает своим суженым. И что мне теперь? Пожалеть её, такую всю несчастную? Да хрен там плавал!

Будет донимать – переведу её на эргоны, как Бельского. Я в этот мир попал не по своей воле. Он не мой. Весь мир целиком – не то, что сопли отдельной девицы.

А я для неё кто? Я – её смерть. Чем дольше она следует за мной по пятам, тем меньше у неё шансов найти себе нормального мужика и прожить жизнь счастливо. Жаль, очень жаль, что она этого не понимает, что эту информацию до неё не донести. Ну да ладно. Хрен с ней с этой Вронской. Чёрт с ними со всеми: с покойным Бельским, с усопшим Савельевым, с безвременно почившим Неверовым и с той парой видящих уродов, из-за которых я чуть было не потерял Сима.

– Бро, – осторожно вклинился в мои мысли симбионт, – вообще-то они ведь были не при чём.

– Разве ты забыл? – хмыкнул я. – Ведь я уже рассказывал тебе анекдот про ложечку и неприятный осадок.

Вполне допускаю, что они не при чём. Но я их наказал, а потому они виноваты. Как весь этот долбаный мир!

А в целом, если забыть о гоняющейся за мной Вронской, лето прошло спокойно.

Заранее расплатившись по счетам за предстоящую учёбу, я расслабился. Гнаться за добычей стало незачем, а потому получилось больше времени уделить исследованиям.

С той же руной пополнения до конца лета я разобрался, считаю, полностью. Не в том смысле, что познал магический дзен, а в том, что научился использовать её как инженер. И не просто инженер, а биоинженер!

Впрочем, расскажу по порядку.

Адалитовый карандаш, что мы с Симом напечатали ещё в мае, оказался настоящей находкой. С его помощью получалось не только проводить эксперименты, но и прототипировать многие вещи. Чего я только с ним не вытворял: и рисовал плетения на металле, и руны на бумаге, и проветривающие самозаряжающиеся окна на стенах.

Но самым интересным результатом, которого получилось добиться с его помощью, оказалась биомодификация (или магомодификация) организма, которую я провёл над собой.

В процессе исследований я много экспериментировал с руной пополнения. Рисовал её на листах бумаги, добавлял к ней плетения-проводники, пробовал добавить к ней самоактивацию и так далее. Разумеется, также исследовал вопрос, как с её помощью пополнять энергию своей ауры в те моменты, когда она по какой-то причине оказывается израсходованной.

Все эти опыты однажды привели нас с Симом к идее сделать себе одежду с магическими рунами, что будет постоянно подзаряжать своего владельца. Ну и для того, чтобы спроектировать выкройки для неё, мы решили сперва выяснить, где лучше всего размещать такие конструкты: на шее, на плечах, на груди, на животе или на конечностях. Чтобы разобраться в этом вопросе, я при помощи Адалитового карандаша расчертил глифами множество больших и маленьких листочков – этаких стикеров. А потом мы клеили их повсюду и делали измерения. Доходило до смешного, но в итоге идеальное место и размер было вычислено.

Оказалось, что наилучший результат получается, если руна пополнения на одежде располагается на груди – ближе к подмышкам. Там – где я поначалу когда-то носил кобуры для “бабочек” (позже, я от идеи ножен, кобур и чехлов для ножей отказался, но память, память осталась). Так вот, если одну руну пополнения разместить под правой подмышкой, а вторую под левой, затем соединить их тремя проводниками обратной связи, проходящими по спине и одним – по груди, то результат получается невероятный.

Моя аура, энергоёмкость которой достигла уже двадцати пяти тысяч эргон, заполняется такой подпиткой за какую-то минуту!

Не помню как, но незаметно проект “магическая одежда с x230 к скорости пополнения маны” сам собой эволюционировал в проект “магическая татуировка” с теми же характеристиками. Чем это лучше? Тем, что одежда может порваться, износиться, её могут в конце концов отнять. А татуировка, по идее, останется со мной навсегда.

Чтобы набить на себе нужные символы, я сперва даже спроектировал специальный татуировочный станок. Не вручную же такое делать – в самом деле. Но позже я дошёл до медицинского центра и выяснил, что подобные процедуры можно провести в нём – всё в том же разделе “косметология и коррекция”. Обошлось довольно дорого (около четырёх тысяч кредитов), но оно того стоило! С помощью капсулы удалось не просто сделать тату, но сделать её такой, чтобы она была практически незаметна на теле.

Цель ведь – не показывать её всем, хвастаясь, а наоборот – держать тузы в рукаве.

Однако для видящих магов мои тузы будут секретами полишинеля. Сейчас, глядя на свою ауру магическим зрением, я вижу четыре вихря: себя, Сима и два дополнительных – тянущих энергию извне. И с этим, увы, пока ничего не поделать.

Завершив процедуры, я ощутил себя… нет, конечно, не всесильным магом. Но уже и не тем жалким задохликом, которым был в начале года. В общем, апгрейд, как он есть.

Исследуя магию, мы с Симом, разумеется, не забывали и о работах над схемами, чертежами и системами управления. У-1, например, был нами существенно переработан и из цельного колпака с турбинами превратился в разборную конструкцию, которая, когда не нужна, может быть отправлена в сумку-рюкзак, что висит на спине.

Батареи на нём теперь самозарядные, хотя с этой самозарядностью не так всё и просто. Во-первых, выяснилось, что бесконечное количество энергии из пространства изымать не получится. А во-вторых (следует из “во-первых”), использование таких батарей мешает подзарядке ауры. В общем, самозарядность там отключаемая.

Но в любом случае У-1 получился “конфеткой”, и однажды я даже решил попробовать оформить его к продаже на аукционе. Подумал: почему бы этой штуке не приносить прибыль?

Увы, здесь вскрылся один неприятный нюанс местного социального устройства. Оказалось, что одного сертификата торговца для подобной активности недостаточно. Ещё нужно зарегистрировать себя как индивидуального или просто предпринимателя, но при этом в анкете обязательно к заполнению поле с названием “Имя рода-покровителя”.

В общем, простолюдинам дорога на аукцион заказана, и я оставил эту идею. Не то чтобы это стало для меня откровением. Скорее просто ещё раз напомнило, в каком именно мире я живу.

Ну и последнее, чего мы успели добиться за лето (вернее, Сим добился, а я – так, постоял, что называется, рядом) – это упаковка Системы в контейнер.

Получив привилегии суперпользователя и используя доступ к системному “init”, мы запустили несколько копий Системы, и ни одна из них теперь не работает от имени суперпользователя. В этом уровне у меня сейчас доступны только пара моих личных скриптов. Каждая из Систем “живёт” в своём каталоге и не видит ничего за его пределами.

В общем, сейчас я считаю себя в безопасности: вряд ли кто-то сможет внешним вмешательством отобрать у меня (или хотя бы посмотреть) все мои файлы. Пусть даже он имеет криптоподпись от самого Хранителя. Хе-хе.

И вот так, за всей этой вознёй, за работой, за рейдами, за экспериментами, за ставшим уже привычным уклонением от встреч с Вронской лето и дошло до середины августа.

Ну, а пятнадцатого августа две тысячи двадцать пятого года мне пришло очередное предписание.

Я как раз сидел у себя в комнате и перебирал последние заметки по рунам, когда перед глазами всплыло официальное системное окно.

Гражданину Перову предписывается явиться в МАСПБ для прохождения обучения, обязательного для всех лиц с подтверждённым магическим потенциалом.

Я некоторое время молча смотрел на это сообщение, а потом откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Ну вот и всё. Спокойная жизнь кончилась. Каникулы – тоже. Пора подводить итоги.

Что в сухом остатке? Что удалось – что нет?

Удалось избавиться от слежки – никакие филёры за мной по пятам больше не ходят. Тот дядечка, что некогда украл мой турник, сперва вернулся и продолжил за мной следить, но чуть позже с ним “произошёл несчастный случай” – он утонул. Ну а нового присылать они не стали. Возможно забыли в суматохе, случившейся от смены начальства – с Неверовым ведь тоже “какая-то беда приключилась”. М-да. Но меня это не касается. Отстали – и хорошо.

Удалось не влезть в долги или конфликты с вопросом оплаты предстоящей учёбы в академии.

Я сильно продвинулся в рунной магии и немного в магии плетений. Могу делать “вечные” устройства, которые довольно редко встречаются в продаже в фабрикаторах.

Магическое тату вышло просто шикарное, но об этом я уже рассказал.

Песочницу для вирта доделали.

Что не получилось?

Бункер, что на Большом Тютерсе, не вскрыл.

Полноценный внешний бэкап Системы сделать тоже не вышло – не нашёл я, что может выступать носителем информации. Понятия “винчестер”, похоже, в этом мире либо нет, либо оно засекречено.

И самое главное, к решению вопроса возвращения домой я пока даже близко не подошёл.

Ну ничего. У меня впереди ещё четыре года из назначенных пяти. Надеюсь, ещё удастся разобраться.

Я потянулся, открыл глаза и ещё раз взглянул на пришедшее письмо.

– Ну что, бро, – обратился я к Симу, – едем учиться?

– Едем! – подтвердил он.